Акамедия

Руководивший промером на БГК Петрович все время ожидал от МГК неприятностей, он был в состоянии приговоренного к казни – знал, что она неизбежна, но не знал, когда произойдет. Честно говоря, в случае с Петровичем тоже присутствовала мистика. Звали его Валера, и отчество он имел Михайлович, а почему его называли Петрович, загадка.

Рано утром, как обычно, начали работать. В 6.30 МГК подошел к берегу и высадил группу теодолитного поста. В 6.50 определили поправку магнитного компаса и взяли курс в район промерных работ.

В документах званий не указывали, всех записывали инженерами, техниками или просто специалистами. Доложили на БГК, что приступили к работе, старший лейтенант Петрович потихоньку перекрестился, начали – уже хорошо.

Лейтенант Ильдар Тараканов стоял на прокладке и отдавал команды на руль, удерживая катер на промерном галсе.

Благодать длилась недолго, при заходе на очередной галс отработали реверс, двигатель шумнул и остановился, катер потерял ход. Из машинного отделения выглянул моторист и безо всяких эмоций, как само собой разумеющееся, доложил:

– Трубу водомета разорвало, машинное отделение затапливает.

Скакун повернулся к мотористу.

– Сильно топит?

– Нормально.

– Аварийная тревога!!!

Сколько учебных тревог ни играй, а к фактическому происшествию все равно готов не будешь. По крайней мере, морально.

Тараканов оторвался от прокладки.

– Что случилось?

Скакун доставал из рундука красные ракеты.

– Что случилось, что случилось! А что всегда случается, дали бы катеру нормальный номер, к примеру, 777, как у портвейна, и горя б не знали.

Он выстрелил три красные ракеты и связался по рации с теодолитным постом и БГК-889. Выслушав доклад, Петрович дал команду идти на помощь и облегченно выдохнул – все, сегодня больше ничего не случится.

Недооценил он возможностей МГК-666. Несмотря на развернувшуюся борьбу за живучесть, катер утоп. Плотно сел кормой на грунт, сволочь, из воды торчал только нос.

Вскоре на полных парах подошел БГК, перед Петровичем во всей красе открылась картина Репина «Приплыли». На торчащем из воды пятачке, как перепуганные птички, сидели четыре гидрографа.