Вдоль берега Стикса

Хотя этот путь означал полноценную ловушку и, вероятно, скорую смерть от голода (если рысь не проголодается и не уйдёт раньше), это был единственный шанс.

Наверх он взлетел, словно птичка. Как раз успел увидеть, как мохнатое чудовище грациозно спрыгнуло со стены и потрусило к погрузочной зоне. Действительно в этот момент под лапами рыси шла рябь, словно бежала она по воде, а не по раскаленному солнцем асфальту? Или это игры разума сейчас накладывают отпечаток на воспоминания? Кто знает…

Хищница встала на задние лапы, вытянулось во весь свой нереальный рост и попыталось лапой дотянуться до жертвы.

Раздраженно тряхнула мордой, когда пышные усы случайно задели мазутное пятно. Прошла вокруг крана раз и другой, обдумывая дальнейший план действий. Наконец, заприметила лестницу, зацепила когтями сразу десятую ступеньку и, временами срываясь, стала настырно ползти наверх.

Прыгать с такой высоты – самоубийство. Даже если ноги не переломать, а просто отбить, убийца прыгнет следом. Стрелять? Спортивный лук хорош против белок, крыс и некрупных собак.

Тут стрелять нужно только наверняка.

Алька стиснул обеими руками гарпун и ждал. Когда морда животного показалась над верхней платформой, он прицелился. И тут увидел её глаза. Жёлтые глаза, цвета свежего мёда.

Рысь совершила невозможный прыжок, оказавшись на одном уровне с человеком сразу вся, целиком. Сразу же напружиненная, готовая к атаке. Алька прозевал этот прыжок. Спустил курок, когда когти уже неслись к его лицу. Вряд ли попал, потому что от неожиданности и испуга оступился.

И хотя, с одной стороны, движение в сторону не позволило рыси ухватить его лапами, но с другой, гигантская кошка толкнула его.

Роняя оружие и пожитки, молотя в воздухе конечностями в поиске опоры, Алька полетел с крана вниз. Туда, где колыхался кругами асфальт, словно залитый невидимо-прозрачной водой. Или это разгорячённый разум подбрасывает теперь ложное воспоминание?

* * *

В деревню Алька сразу заходить не хотел.

Просто из осторожности, а вовсе не из-за каких-то там дурных предчувствий, как съязвил Азраил.

Внешний вид перекошенных грязных домов издали сулил неприятности.

Женщина была прибита к столбу толстыми ржавыми гвоздями. Тело специально расположили под таким углом, чтобы под собственным весом оно растягивало раны и само причиняло себе страдания. Но только болезненные, не слишком сильные, чтобы жертва не умерла и даже не слишком быстро теряла сознание.

Сверху раны облили едким раствором.