Вдоль берега Стикса

 – Поэтому, знаешь ли, интересуюсь биологией своих… пациентов. Но что мы всё обо мне? Давай уж в тебе до конца разберёмся. Например, сколько тебе лет?

Алька грустно усмехнулся.

– А на сколько я выгляжу?

– Скажем… На двадцать? Двадцать пять?

– Нет, это вряд ли. Те два года, что я жил в городе… Короче, это был не мой город. А ещё раньше, в другом городе, который иногда вспоминаю, я был… Не помню. Но я точно был серьёзным человеком, с профессией. Может быть даже уважаемым. Возможно, кстати, врачом.

– С чего такой вывод?

– Там, где я оказался позже, у старика Якова, в моём распоряжении был книжный магазин и много свободного времени.

Книги по медицине давались мне легче других. Я многое в них понимал с первого раза. Конечно, многие слова чужого языка были незнакомы, а дряхлый и вечно пьяный дед объяснить мне их не мог, но я всё равно узнавал описания некоторых болезней и лекарств. Словно и раньше знал.

– Поосторожнее с этим, – предостерёг дьявол. – Не распространяйся нигде о книгах и о лекарствах.

В этих землях врачевание считают колдовством, как и музыку.

– Я уже понял. Сдуру спросил в городе, где найти аптеку и как купить аспирин. Неделю потом в себя приходил. Но, кроме музыки и тяги к медицинским книгам, других талантов я за собой не знаю, так что долго не протяну.

Азраил с полувздохом-полустоном, в котором слышалось явное удовольствие, вытянул ноги, затёкшие в неудобной позе.

– Думаешь, рядом со мной тебе будет безопаснее?

– Веришь, так и думаю! Уже года два я нигде не чувствовал себя спокойно, кроме этой ямы.

– М-да, нонсенс. Человек напрашивается в друзья дьяволу.

– Не в… – попытался возразить Алька, но Азраил не обратил внимания.

– Правильно ли я понял, человечишка? Ты готов таскаться по свету в такой компании только потому, что пожалел этих подонков? Ты почти неделю терпел от них унижения и побои, а теперь, можно сказать, жертвуешь своей свободой ради них? Не просишь меня пойти и разорвать их в клочья? Даже не заикаешься про отнятую у тебя – что там они отняли, скрипку? Наоборот, ставишь дьяволу условие, простить и забыть?

Алька прекратил попытки вставить хоть слово, закрыл рот.

Подумал ещё раз.

– Да. В целом, ты прав. Больше этого я хотел бы только одного: разобраться в себе, вернуть свою личность. Если в этом ты мне помочь не сможешь, то я хотел бы просто таскаться, как ты выразился.

– Более глупой сделки я не заключал уже лет сто. Но хорошо, по рукам.