Зона Справедливости

 – Значит, сменяются: одни посидели, помянули – ушли… Потом – другие… Наверняка ведь поклялись: пока не отомстят – так и будут сидеть в арке… Потому и ворота разварили… Господи, неужели и Димка через пару лет станет таким же?..»

Сердце болезненно сжалось, но лишь на секунду. Неприятная мысль извернулась, похорошела и показалась вдруг весьма соблазнительной. Допустим, стал Димка крутым… И вот идёт это Колодников через арку, а там сидят… Ну, в общем, те же самые и сидят… Поминают Полтину… Дальше всё – как было. «Здесь живёшь?» – «Здесь…» – «А фамилия твоя как?» – «Колодников…» Пауза.

Крепкие стриженые головы медленно начинают поворачиваться. «А Димка тебе – кто?..» Нет, не Димка… Как-нибудь там – Диман… Да, Диман… «А Диман тебе – кто?..» – «Сын…» И все поспешно встают…

Но тут сбитые с резкости зрачки Алексея вмиг подобрались, и он остановился, облившись потом. В каких-нибудь двух шагах перед ним прорисовалось в полумраке железное кружево полураспахнутых ворот. Оказывается, их разварили не в одной арке, а во всех четырёх.

И створки даже снимать не стали – просто разъяли по стыку и приотворили наружу… Надо же, чуть очками не вписался!..

Хм… Идти до проспекта или же свернуть прямо сейчас? Если до проспекта, то можно будет проскользнуть вдоль стеночки, подальше от поминающих. А если прямо сейчас, то придётся пересекать двор у них на виду… Колодников с сомнением вгляделся в густой полумрак арки.

Асфальтированное дно каменной норы, ставшей сквозной лишь сегодня, было устелено слежавшимся влажным слоем мусора, в котором за день уже успели протоптать тропинку.

Тянуло гнилью. Ладно, рискнём…

Пройдя мусорной стёжкой, Алексей заметил, что со стороны проспекта во двор скользнула серая тень. Ещё один припоздавший. И направляется прямиком к третьему подъезду. Да уж не Димка ли это? Колодников всмотрелся. Ну точно, Димка… Его спинища… Что ж, умён. В старую арку даже и не сунулся… Вот тебе и крутой!

Окликнуть сына Алексей по известным причинам не решился. Ускорить шаг – тоже. Когда он – по возможности бесшумно – достиг середины двора, Димка (Всё верно – Димка!) взбежал на крылечко и пропал за дверью.

Слева скорбно вздыхал Шопен. Поравнявшись с аркой, Колодников вновь уловил краем глаза желтизну свечей. Краем глаза – и только. Головы в сторону зловещей тризны он повернуть не дерзнул, а коситься украдкой счёл унизительным.

А когда уже подходил к крыльцу, сзади сквозь траурную тихую музыку послышался тоже негромкий, но вполне явственный шум.