За железной дверью

Но Олежка, Олежка! Вроде никогда буяном не был…

– Садись, чего стоишь? – с досадой оглядев собственное жилище, бросил хозяин. – А я пока пойду по сусекам поскребу…

Кирилл однако предложением его не воспользовался и, пока друг Олежка скреб по сусекам, с нездоровым любопытством исследовал комнату. Впечатление складывалось странное… Вот, например, кресло. Прекрасное кресло – несомненно, часть гарнитура, а где же сам гарнитур? За железной дверью?

– Что пить будешь? – сердито крикнул из кухни Олежка, выгружая из холодильника обильную, судя по звяканью, выпивку и закуску.

– А что нальешь, – машинально отозвался Кирилл, изучая содержимое посудной горки. – Кроме цикуты, конечно…

Горка была новенькая, только что приобретенная. В посуде же наблюдался явный недочет и разнобой… Кирилл неуверенно хмыкнул и попытался вообразить следующую сцену: пьяный хозяин стоит с перекошенной мордой посреди комнаты, ворочая налитыми кровью глазами. «Мое… – с ненавистью хрипит он. – Все мое… На мои деньги куплено…» С натужным стоном отрывает кресло от ковра – и вдребезги крушит хрусталь.

Картина, конечно, колоритная, в духе Шмелькова. Однако в том-то все и дело, что ни Маринка, ни Олежка в роскошное это полотно решительно не вписывались… Или уже вписались?

– Да бери какие попало… – ворчливо произнес за спиной вернувшийся из кухни Олег.

Кирилл нашел пару одинаковых стопок и два более или менее похожих фужера.

– А Мишка Локис в патриоты подался, слышал? – сказал он, водружая посуду на стол.

Олежка обернулся, уставился.

– С ума сошел? – испуганно осведомился он, непонятно кого имея в виду: то ли Мишку Локиса, то ли самого Кирилла. – С такой фамилией – в патриоты?

– Доказал, что русский, из крепостных, – ухмыляясь, пояснил Кирилл. – Дескать, прапрадед у него то и дело баб в рощу уволакивал, ну а помещик начитанный – Локисом прозвал. С тех пор и пошло…

– Оборотни… – угрюмо сказал Олежка и вскрыл коньяк.

Кирилл засмеялся.

– Не принимай близко к сердцу, – посоветовал он. – Каждый устраивается, как может…

Они выпили за встречу и закусили фаршированными оливками.

* * *

Несмотря на сверхкороткую стрижку в сочетании с ширящейся лысиной, Олежка Волколупов был и внешне вполне еще узнаваем: тот же толстячок с медвежьими ухватками и лицом обиженного ребенка.

– А Томка на рынке мясом торгует, – расстроенно сообщил он.