Разбойничья злая луна

Слышно было, как кто-то метрах в трёх от микрофона переспрашивает: «Что? Что он сказал?»

– Атаковали? – с безмерным удивлением вымолвил Мамолин. – Как атаковали? Кто?

– Не знаю! Если ещё не прервана связь с бригадой, сообщи немедленно – уже есть потери. У меня убит Левша и, предположительно, Агаев. У Жоголева двое пропали без вести. И самое главное… Самое главное… Ты вот о чём предупреди…

Он замолчал, решаясь.

– В общем так, Сеня, – с усилием выговорил он. – Это не люди.

Мамолин переваривал услышанное.

– Не люди? – озадаченно переспросил он. – А кто?

– Не знаю… – вздрогнув, сказал Акимушкин. – Монстры, дьяволы, пришельцы из космоса!.. И вот ещё что доложи: у них огромные «фаланги»…

– Фаланги пальцев? – туповато уточнил Мамолин.

– Пауки! – рявкнул Акимушкин. – Три года в Средней Азии служишь – фаланг не знаешь? Огромные пауки, здоровые, как собаки!

– Акимушкин! – взвизгнул Мамолин. – Ты… ты что, пьяный? Я сейчас в бригаду сообщу!.

.

В динамике что-то негромко, но отчётливо хлопнуло, затем он взорвался неразборчивым бормотанием и умолк. Это Мамолин отпустил кнопку на своём микрофоне.

– Ну вот и до них добрались, – очень спокойно, почти безразлично заметил Царапин.

Перед капониром дважды ударил карабин Петрова.

– Иди помоги ему! – бросил Акимушкин, и Царапин, спрыгнув на бетонный пол, побежал к воротам.

Ночь оглушила его. Лунное серое небо свистело и выло реактивными двигателями.

«Неужели всё-таки война? – беспомощно подумал Царапин. – Но с кем? Не с этими же…» Где-то севернее возник жуткий повышающийся вой – что-то большое и тяжёлое падало с огромной высоты. Петров и Царапин ждали. «Ддумм…» – донеслось из-за третьей пусковой, словно чугунная болванка врезалась в землю.

– Не взорвалось, – с удивлением сказал Петров.

В песке были выбиты две новые воронки, рядом дёргались мохнатые суставчатые лапы очередной «фаланги».

– А эти не появлялись? – спросил Царапин, кивнув на лежащего и невольно задержав на нём взгляд.

Насекомое, просто огромное насекомое… Немудрено, что он принял эту личину за противогазную маску.

– Ну и морда у тебя, Петров… – с нервным смешком пробормотал он.

– Я! – встревоженно откликнулся ефрейтор.

– Нет, это я так… анекдот вспомнил…

Реактивный многоголосый рёв, затихая, смещался к северу.