Разбойничья злая луна

Я не удивлюсь, если окажется, что за двадцать лет стресса люди начали перерождаться, что наружу прорвались способности, о которых мы и не подозревали!..

– Не берусь судить, – осторожно заметил полковник. – Но вы же ещё сказали, что основной мотив голоса – недовольство, что он неудачник… Здесь у вас, по-моему, накладка. Кто же его заставляет быть неудачником? С такими способностями! Подался бы в профессионалы, в гипнотизёры, жил бы себе припеваючи… не влезая в политику…

– Ну а если такой человек и сам не знает о своих способностях? – негромко сказал гость.

– То есть как не знает? – Полковник опешил. – Не знает, что разговаривал со мной? Что заглушил двигатели – не знает?

Гость, прищурясь, словно высматривал что-то в белой бетонной пустыне аэродрома.

– Прочтёт утреннюю газету, взбеленится… – задумчиво проговорил он. – Начнёт мысленно проклинать того, о ком прочёл, спорить с ним, полагая, что собеседник – воображаемый…

– Что? – вырвалось у полковника. – Так он ещё вдобавок ни в чём не виноват?

Гость пожал плечами:

– Наше с вами счастье, полковник, что никто из них не может разозлиться надолго.

Их хватает от силы на полчаса, а дальше – отвлекло насущное: служба, семья…

Видно было, что полковник потрясён.

– Как же вы его… Как же вы их будете искать? – проговорил он, глядя на контрразведчика чуть ли не с жалостью. – У вас просто нет шансов! Это же всё равно что вести следствие против Господа Бога…

Контрразведчик ответил ему невесёлой улыбкой.

– Мне нравится ваше сравнение, – заметил он.

 – В нём есть надежда. Если помните, следствие против Господа было как раз проведено очень удачно… Так вы уж, пожалуйста, не забудьте о моей просьбе, полковник…

* * *

На улицах столицы шелестели утренние газеты. Они падали в прорези почтовых ящиков, они развёртывались с шорохом в кафе и аптеках, серыми флагами безумия реяли они в руках мальчишек-разносчиков.

Только что открылись киоски. Возле одного из них стоял вчерашний гость полковника и, судя по всему, лететь на этот раз никуда не собирался.

Надо полагать, из каких-то его расчётов следовало, что голос сегодня объявится именно в столице.

Контрразведчик купил утреннюю газету, хотя с содержанием её ознакомился ещё вчера вечером. Он всматривался в лица. Лица были утренние, серые. Серые, как газетный лист.

Докеры, служащие поспешно отходили от киоска и бегло проглядывали заголовки. О вчерашнем наступлении – ни слова, будто его и не было.