Разбойничья злая луна

Они отошли подальше от деревни, к лежащему на боку «Пенелопу». В роще кто-то скрежетал и мяукал – видимо, те самые тупапау, из-за которых сбежало прежнее население острова.

– Мне сказали, ты тут на войну собрался? Копьё сделал…

Валентин вздохнул.

– Из-за Натальи?

Валентин расстроенно махнул рукой.

Они помолчали, глядя на высокие кривые пальмы в лунном свете.

– Слушай, – решительно повернулся к другу Толик, – хочешь, я вас разведу?

– Как? – Валентин даже рассмеялся от неожиданности, чем смертельно обидел Толика.

– А вот так! – взвился тот. – Вождь я или не вождь?

– Вождь, конечно… – поспешил успокоить его Валентин, всё ещё борясь с нервным смехом.

– Р-разведу к чёртовой матери! – упрямо повторил Толик. – Нашли, понимаешь, куклу для церемоний! Я войну предотвратил! Почему я не могу унять одну-единственную бабу, если от неё никому житья нет? Тупапау вахина!..[14 - Злой дух, а не женщина (искаж. полинез.).]

– Да, но разводить…

– И разводить тоже! – Толик был не на шутку взбешён.

– Всё-таки как-то… незаконно, – с сомнением заметил Валентин.

– Закон – это я! Таура Ракау Ха’а Мана-а!

Это чудовищное заявление произвело странное воздействие на Валентина. Жилистый бородатый Толик выглядел в лунном свете так внушительно, что ему верилось.

– Да-а… – как-то по-детски обиженно протянул Валентин. – Это здесь… А там?

– Где «там»? – оборвал его Толик.

– Ну, там… Когда вернёмся.

Таура Ракау почувствовал слабость в ногах. Пальмы качнулись и выпрямились. Он нашарил рукой борт «Пенелопа» и сел.

– Как вернёмся? – проговорил он. – А разве мы… Ты… ты, наверное, не то хотел сказать… Ты хотел сказать, что это возможно теоретически?.. Теоретически, да?

– Нет, – удручённо признался Валентин. – Теоретически это как раз невозможно. Пока невозможно.

Толик сморщился от мыслительного напряжения.

– А как же тогда… – жалобно начал он и замолчал. Затем вскочил и с треском ухватил Валентина за руру на груди. – Ты что ж, гад, творишь? – прохрипел он. – Ты чем шутишь?

– Да не шучу я!.. – делая слабые попытки освободиться, оправдывался Валентин. – Правда невозможно.

– Ничего не понимаю… – Толик отпустил его. – Ну ты же сам только что сказал, что мы вернёмся!

– А куда я денусь! – с тоской проговорил Валентин. – Она ж с меня с живого не слезет!..