Разбойничья злая луна

Слово «почётном» в пояснении не нуждалось – Фёдор произнёс его с заметным содроганием.

– Да нет, это просто смешно! – взорвалась Галка. – Ну ладно, Толика я ещё могу представить с копьём, но вам-то куда?! Интеллигенты несчастные! Вам же первый туземец кишки выпустит!..

Она замолчала.

– Ребята, – воспользовался паузой Валентин, – как-то странно всё получается. Вспомните: они ведь к нам хорошо отнеслись… А теперь нас просят о помощи. На них напали… В конце концов, мужчины мы или нет?

Никто не перебил Валентина – слишком уж были ошарашены островитяне его речью.

– И потом, я думаю, всем на войну идти не надо. У них же, наверное, тоже кто-то остаётся по хозяйству… Но представителя-то для этого дела мы выделить можем! Ну хорошо, давайте я пойду в десант…

Он увидел глаза жены и умолк.

– Сядь! – проскрежетала Наталья – и Валентин опустился на циновку рядом с Фёдором Сидоровым.

14

Примерно через час вернулся Толик, довольный уловом и «Гонораром». Кое-как утихомирив женщин, он коротко допросил Фёдора и, уяснив суть дела, присел на резную корму каноэ.

Вождь мыслил.

Племя смотрело на него с надеждой.

– Так, – подвёл он итог раздумьям. – Воевать мы, конечно, не можем.

– Угрю понятно, – пробормотал Лёва.

– Ты это Таароа объясни, – развил его мысль Фёдор.

– А ты почему не объяснил?

– Мужики, бесполезно! – в отчаянии вскричал Фёдор. – Это скала! Коралловый риф! Пуа Ту Тахи Море Ареа! Я просто разбился об него. Я ему битый час вкручивал, что от войн одни убытки.

– Интересно, – сказал Толик. – А что ты ему ещё плёл?

– Всё плёл, – устало признался Фёдор. – Я ему даже доказал, что война безнравственна…

– Ну?

– Ну и без толку! Да, говорит, нехорошо, конечно, но богам было видней, когда они всё так устраивали.

Толик рывком перенёс ноги в каноэ, встал и принялся выбрасывать рыбу на берег.

– Может, не надо, а? – робко сказала Галка. – На ночь глядя…

– Ну ни на кого ни в чём нельзя положиться! – в сердцах бросил Толик.

Корму спихнули, и он погрёб к выходу из бухты.

И всё опротивело Фёдору Сидорову. Он ушёл в хижину, лёг там на циновку и отвернулся лицом к стене. Самоуверенность Толика объяснялась тем, что он ещё не беседовал с Таароа. Ничего. Побеседует. Всё было бессмысленно и черно.

Фёдор представил, как молодой статный туземец умело наносит ему удар копьём в живот, – и почувствовал себя плохо.