Разбойничья злая луна

– Ната, – заискивающе сказал Валентин, – но ты же сама настаивала, чтобы я разобрался и…

– Настаивала! Но ведь нужно соображать, где находишься! Я чуть со стыда не сгорела! Ты же всё время пялился на его живот!..

– Видишь ли, Ната, у него там уравнение…

– Какое уравнение? Тебе для этого целый пляж отвели!..

Толик тем временем изучал заработанное Фёдором каноэ. Это было не совсем то, на что он рассчитывал. Ему требовался всего лишь образец рыболовного судна – небольшого по размерам, простого в управлении, которое можно было бы разобрать по досточкам и скопировать.

Стало ясно, почему Таароа тянул с оплатой. Старый вождь не хотел ударить в грязь лицом, и теперь за произведение искусства он платил произведением искусства. Каноэ – от кончика наклонённой вперёд мачты до «ама», поплавка балансира, – было изукрашено уникальной резьбой. Не то что разбирать – рыбачить на нём и то казалось кощунством.

Сзади подошёл Лёва и стал рядом с вождём.

– Мужики, это хороший челнок, – заметил он, явно пародируя Фёдора.

– Посмотрим, – проворчал Толик. – Давай выгружай циновки, а я пока перемёт подготовлю. Схожу к Большому рифу.

– Один?

– А что? – Толик посмотрел на синеющий за белыми бурунами океан. – Моана[9 - Моана – море (полинез.).] сегодня вроде спокойная…

13

Лёва сидел на пороге хижины и сортировал старые циновки. Четыре из них подлежали списанию.

– Ну прямо горят… – сварливо бормотал он. – Танцуют они на них, что ли?

Неизвестно, какой он там был инженер-метролог, но завскладом из него получился хороший.

Галка всё ещё не выходила из своей хижины – обижалась. Наталья по непонятному капризу не отпустила Валентина на Сырой пляж и успела закатить ему три скандала: два – за то, что она до сих пор находится здесь, среди дикарей, и один – за то, что усыновили не его, а Фёдора. Потрясающая женщина!

«Она, конечно, дура, – размышлял Лёва, разглядывая очередную циновку. – Но не до такой же степени! Какого ей чёрта, например, нужно от Вальки? Да будь он трижды теоретик – угрю понятно, что нам из этого ботанического сада не выбраться!»

И – в который уже раз – странное чувство овладело Лёвой.

– Где вождь? – раздался совсем рядом хрипловатый голос.