Разбойничья злая луна

Теперь это напоминало исковерканную пружину от гигантского матраса, причём исковерканную вдохновенно.

И ещё одно: раньше проволока была тусклой, с прозеленью, теперь же сверкала, как бляха на параде.

– Оч-чень мило… – озадаченно повторял Валентин, обходя её кругом. – То есть в момент разряда моток принял такую вот форму…

Услышав слово «разряд», Толик встрепенулся.

– Валька! – умоляюще сказал он. – Ну ты же физик! Теоретик! Что же это, Валька, а?

Лицо у Валентина мгновенно сделалось несчастным, и он виновато развёл руками.

– Давайте хоть костёр разожжём! – от большого отчаяния выкрикнул Лёва. Он всё ещё сидел на песке.

Толик немедленно повернулся к нему:

– Зачем?

– Может, корабль какой заметит…

Лицо Валентина выразило беспокойство.

– Лёва, – с немыслимой в такой обстановке деликатностью начал он, – боюсь, что тебе долго придётся жечь костёр…

– То есть?

– Видишь ли… Насколько я понимаю, перенос в пространстве должен сопровождаться переносом во времени… Боюсь, что мы в иной эпохе, Лёва.

Лёва обезумел.

Он вскочил с песка. Он метался по пляжу, он кричал, чтобы Валентин взял свои слова обратно. Потом, полагая, видимо, что одним криком не убедишь, попытался применить силу – и его пришлось дважды оттаскивать от большого и удивлённого Валентина. Наконец Толику надоела неблагодарная роль миротворца, что немедленно выразилось в коротком тычке по Лёвиным рёбрам.

– Кончай! – внятно произнёс Толик.

Будучи в прошлом одноклассниками, инженер Лёва, слесарь Толик и физик-теоретик Валентин знали друг друга до тонкостей. И если у Толика вот так на глазах менялось лицо, это означало, что робкого Валентина опять обижают и что в следующее мгновение маленький худой Толик пулей влетит в потасовку, как бультерьер Снап из известного рассказа Сетон-Томпсона.

Лёва мигом припомнил золотые школьные деньки и притих.

– Слушай, сейчас хлебнуть бы… – берясь за горло, обессиленно сказал он.

– Водка на яхте, – напомнил Толик.

– Слу-шай… – выдохнул Лёва. – А яхта где? Где «Пенелопа»?

Оба почему-то посмотрели на горловину бухты. Там ходили белые, как закипающее молоко, буруны.

– Эх, не послушал я Фёдора, дурак, – с сожалением молвил Лёва. – Он же предлагал: идём на яхте… Нет, надо было мне влезть в твою жестянку! Был бы уже в городе… протокол бы составляли…

– Как дам сейчас в торец! – озлился Толик. – Без протокола.