Разбойничья злая луна

– Что? – плачуще выкрикнул запрокинувший голову Рийбра.

– Вроде военный, – прокричали сверху. – Одномачтовая каторга. Навстречу идет…

– Один?

– Да вроде один…

Рийбра вернулся, жалобно морща лоб.

– Это Айча проспал… А я ему говорил… Вчера говорил… и сегодня…

– Н-ну… один – вроде еще не беда… – промолвил Ар-Шарлахи, но настолько неуверенно, что фраза прозвучала, как вопрос.

– Да конечно! – с жаром поддержал Рийбра. – Не погонится же он за нами в одиночку!.. – Преданно уставился на главаря.

 – Готовиться к повороту?

– Вот если начнем удирать, погонится обязательно, – сказала Алият. – А у нас только двадцать девять щитов… И вообще людей мало… Чем отбиваться будем?

– Да что ж мы, от каторги не уйдем? – возмутился Рийбра. -От одномачтовой!..

– Уйти-то уйдем, а завтра в Зибре станет известно, где нас искать… – Алият запнулась и добавила с тоской: – Вот за что я не люблю эти дневные переходы!..

Взглянула вверх, на рвущуюся с оконечности мачты узкую полосу белоснежной выжженной солнцем материи.

– Снять эту тряпку и снова выкинуть вымпел?.. – безнадежно предположила она. – Может, не остановят?..

Мужчины, оробев, молчали.

Внезапно смуглые черты над повязкой исказились, и Алият с ненавистью поглядела на Ар-Шарлахи.

– Караваны он грабить собрался! Ты с одной этой каторгой сладь!.. – Тут она осеклась, всмотрелась, затем зрачки ее расширились, и Алият в ужасе схватила Ар-Шарлахи за белоснежные складки на груди.

 – Не вздумай даже!..

Ар-Шарлахи медленно отодрал цепкие женские руки от своего балахона и с каменным лицом повернулся к отпрянувшему Рийбре.

– А ну давай всех наверх! – не разжимая зубов, выговорил он. – Щиты на борт! Идем на сближение!..

***

Каторга была захвачена без потерь и до смешного легко. Отсигналив плоским зеркальным щитом приказ остановиться, «Самум» лег в поворот и зашел против солнца. Погонщик каторги был, по-видимому, весьма удивлен таким требованием, но подчинился.

Пока на четырехколесном одномачтовике убирали паруса, «Самум» успел рассыпать цепь из сорока боевых щитов, в которую, правда, входили и одиннадцать матросов, кроме первой позиции, о зеркальном бое понятия не имеющих. Хотя с тридцати шагов, стоя на твердой земле, да еще и по неподвижной цели даже им трудно было бы промахнуться.

Собственно, дело уже было сделано: оказавшись в таком положении, можно сдаваться без колебаний.