Разбойничья злая луна

 – Через границу-то они за нами не увяжутся…

– Если успеем добраться до границы.

– Да уже, можно сказать, добрались. – Ар-Шарлахи снова заглянул в иллюминатор. – Вот-вот ничьи пески пойдут…

Он откупорил кувшинчик, осторожно, чтобы не пролить ни капли, наполнил чашку и против обыкновения осушил ее залпом, не смакуя.

– Это которая по счету? – раздраженно осведомилась Алият.

– Первая, – сказал он и налил вторую.

***

Спросонья вино ударило в голову, и Ар-Шарлахи, поднимаясь в рубку, несколько раз был вынужден схватиться за стену, слыша при этом за плечом злобное ворчание Алият.

В рубке царила тихая паника. Устремившиеся к Ар-Шарлахи глаза над почтительно натянутыми повязками удивили его выражением усталого отчаяния. Удивили и позабавили.

– Не грустить! – прикрикнул он, твердым – по возможности – шагом ступая в рубку.

Матросы улыбнулись через силу. Шарлах шутить изволит.

– Еще караван, – хрипловато выговорил один из них. – Наперерез идет…

– Где? – изумился Ар-Шарлахи, пролезая к амбразуре.

Действительно, слева по курсу стлалось еще одно пылевое облако солидных размеров. Кораблей пять, не меньше.

– Кимирцы… – с предсмертной тоской в голосе простонала Алият. – Ушли, называется, через границу…

– Может, кимирцам и сдадимся?.. – робко подал голос один из матросов.

– Какая разница? У Харвы с Кимиром договор. Если разбойник бежит через границу, его выдают…

Минута прошла в напряженном молчании. Уже ясно было, что оба караваны сближаются под острым углом и что «Самум» неминуемо окажется в точке пересечения курсов.

С бесшабашной ухмылкой, которую, к счастью, скрыла повязка, Ар-Шарлахи оглядел встревоженные лица. Страха он не чувствовал. После трех чашек вина, выпитых залпом, происходящее казалось ему даже отчасти забавным. И только сердце взмыло жутко и сладостно – первый признак того, что в следующий миг он учинит какую-нибудь очередную пьяную выходку, за которую долго будет потом расплачиваться.

– Да провались оно все… – лениво и беспечно выговорил Ар-Шарлахи, отстраняя от штурвала одного из рулевых.

– Не смей! – вскрикнула бледная Алият, но тут матросы повернулись к ней с угрожающим ропотом, и она, смолкла, попятившись.

«Ой! – холодея, подумал Ар-Шарлахи. – А действительно, что это я?..»

Однако отменять приказ было поздно. Спустя минуту «Самум» уже шел в полный ветер, стеля перед собою песчаную пелену.