Когда отступают ангелы

 – Сегодня пеpеночуешь у меня, а в понедельник будем кадpовика за кадык бpать…

По соседней аллее прошли толпой ребята со сталеплавильного. Поравнявшись с нами, засмеялись.

– Кого поймал, Минька?

– Минька, а повязка твоя где?

– Гуляйте-гуляйте, – сердито сказал я. – Погода хорошая…

Глава 3

На проспекте Металлургов нас чуть было не накрыл дождь, и нырнули мы с Гришей в кафе «Витязь».

Ноpмальная была забегаловка до Указа. А тепеpь перелицевали подвальчик – не узнать. С потолка на цепях свешиваются светильники какие-то средневековые из жести, а на торцовой стене богатырь на тонконогом, как журавль, коне рубится со Змеем Горынычем – аж розовое пламя из трех пастей в косы заплетается.

Зеленого змия, значит, кончает…

Посадил я Гришу в уголке спиной к помещению, чтобы не смущать народ тесемочным бантиком, а сам пошел к стойке.

– Миньк! – шепнула мне щекастая белокудрая Тамара. – Кого это ты привел?

– А это наш новый резчик, – небрежно сказал я. – Нравится?

– Ну и резчики у вас! – Тамара затрясла обесцвеченными кудрями.

Она соорудила два коктейля, и я вернулся к столику.

– Это… алкоголь? – встревожась, спросил Гриша.

– Ага, – сеpдито сказал я. – Алкоголь. Чистейшей воды, неразбавленный.

И протянул ему хрупкий высокий стакан, наполненный слоистой смесью. Гриша принял его с обреченным видом.

– Ого, да ты, я смотрю, тоже левша?

Гриша растерянно уставился на свою левую руку.

– Я нечаянно, – сообщил он и поспешно переложил стакан в правую.

Я удивился. А Гриша вынул из стакана соломинку, побледнел, старательно выдохнул и, зажмурясь, хватил коктейль залпом. Потом осторожно открыл глаза и с минуту сидел, прислушиваясь к ощущениям.

Все это мне очень не понравилось.

– А ну-ка, давай честно, Гриша, – сказал я. – Пьешь много?

– Спиртных напитков?

– Да, спиртных.

– Вот… в первый раз… – сказал он и зачем-то предъявил мне пустой стакан. – И на вокзале еще… Только я тогда отказался…

Я решил, что он так шутит.

– Правильно я сделал, что приехал сюда, – сообщил он вдруг…

По лицу его бродила смутная блаженная улыбка.

– И чего я боялся? – со смехом сказал он чуть погодя.

– Боялся? – не понял я. – Кого?

– Вас, – все с той же странной улыбкой ответил Гриша.