Логофет базилевса

Когда мы остались вдвоем, Яровид нагнулся и вытащил из-под топчана бурдюк, в котором, что-то булькало. Он развязал затянутый узел и налил по трети деревянных кружек, оттуда немедленно запахло цветами и ароматом жаркого летнего дня.

– Медовуха, – подумал я, – да какая ядреная.

– Ну, вой, расскажи мне, откель ты тут взялся, чего ищешь, – отхлебнув приличный глоток из кружки, спросил Яровид.

Я, путаясь, начал объяснять. К моему удивлению волхв меня понимал.

– Во, как хитро Макошь твою нить прядет, – сказал он, – слыхал я про таких, как ты.

– Послушай Яровид, а если не нужен, что тогда?

– А что тогда, сгинешь ты здесь просто и все, – спокойно отвечал старик, – а пока иди ты паря, на сеновал, там пердун этот уже храпит. Утро вечера мудренее. Завтра все тебе и обскажу.

Я, слегка шатаясь, после приличной дозы медовухи, отправился на боковую, и сразу провалился в сон.

Я видел очень хороший сон, в нем обнимал свою последнюю любовницу, страстно целующую меня и уже устремился к сокровенному, но был разбужен приличным пинком в бок. Мгновенно вскочив, я принял боевую стойку и увидел перед собой огромного седоусого воина, ростом он все-таки уступал мне сантиметров двадцать, но в плечах был в полтора раза шире. Тот стоял, и, глядя на меня, довольно усмехался:

– Ну, ты паря здоров, спать, только пинками и разбудишь.

Я озирался в недоумении, вроде бы вчера заснул в сене рядом с, активно пердящим во сне, Вейкко, а тут было какое-то длинное помещение с рядом топчанов, и несколькими узенькими окошками, затянутыми непонятно чем, через широко открытую дверь задувал морозный воздух, выдувая ночную вонь.

– Это что? – Удивленно, озираясь вокруг, спросил я, удивляясь, как легко слетают с моего языка слова древнерусской речи.

– Это? Это место, где из таких увальней, как ты, воинов делают.

И с этими словами он, кулаком, одетым в латную рукавицу, ловко ткнул мне под ложечку.

Я, совершенно не ожидавший такой подляны, упал, скрючившись, и широко открытым ртом пытался вдохнуть воздух, который никак не шел в мои легкие.

Горестно покачав головой, старик сказал:

– Чтобы сейчас же был во дворе! – И вышел. Я потихоньку, кряхтя, поднимался с пола. В голове была сумятица.