Грехи наши тяжкие (сборник)

 – Станут бить – ничего не почувствую…»

* * *

Будучи приведён в сознание, Никанор обнаружил, что сидит на скамье, что лампочка светит вовсю, а над ним склоняются два относительно молодых человека вполне интеллигентной наружности. Один держал руку на пульсе, другой внимательно смотрел в глаза.

– Вы в порядке?

– Да… – слабо отозвался потерпевший. – А где… эти…

– Какие?

– Понимаете… – сказал он. – На меня хотели напасть…

– Никто на вас не нападал, – хмуро ответил тот, что проверял наличие-отсутствие сердцебиения, и Никанор чуть не вздрогнул, услыхав знакомую хрипотцу.

 – Вы позволите?

Молодой человек укрепил на запястье Никанора тоненько пискнувший браслет, достал плоский приборчик, включил.

– Однако! – подивился он. – Ничего себе реакция… Вы всегда такой нервный?

Возвращённый к жизни обиделся, снял браслет, вернул.

– Спасибо за помощь! – буркнул он и хотел встать.

– Погодите! – последовал приказ – и Вдовин замер, уразумев, что беды его ещё не кончились.

Молодые люди коротко посовещались.

– Что скажешь? – обратился один к другому.

– Чуткий больно… – уклончиво отозвался тот. – Слишком хорошо – тоже нехорошо…

– На тебя не угодишь! – Хриплый спрятал аппаратуру и снова повернулся к Вдовину. – Тут за углом круглосуточное кафе. Вы не против, если мы зайдём туда и выпьем по чашечке кофе? Понимаете, у нас к вам деловое предложение…

«Сейчас похитят», – ахнуло внутри, и Никанор едва не потерял сознание вторично.

* * *

Не похитили. Действительно привели в кафе, однако сердчишко продолжало неистово колотиться.

Было от чего. Расположились почему-то не в зальчике, а в чьём-то служебном кабинете, выглядевшем, следует сказать, довольно странно. Вместо плафона с невысокого потолка свешивался беспилотник о четырёх пропеллерах, да и на письменном столе тоже громоздилась какая-то загадочная машинерия. Это в кафе-то!

Пришла снулая девица с подносом, освободила от бумаг стеклянный журнальный столик, расставила чашки, вышла. Хриплоголосый (назвавшийся, кстати, Александром) поднялся и прикрыл за ней дверь поплотнее.

Стало совсем не по себе.

– Да вы пейте, пейте…

Может, отравить хотят? Нетвёрдой рукой Вдовин взял чашку с блюдца, поднёс к губам. Вроде капучино как капучино, среднего достоинства, никаких подозрительных привкусов.

– Часто вообще привязываются? – услышал он сочувственный вопрос.

– Вот… в прошлом месяце…

– И в позапрошлом тоже… – как бы про себя добавил Александр.