Грехи наши тяжкие (сборник)

– Не знаю… Может, просто отделаться хотел побыстрее…

Умолкла, поникла, должно быть, переживая заново сегодняшний день.

– Ну почему? – с болью произнесла она. – В чём виновата?

– В том-то и дело, что ни в чём, – угрюмо ответил муж.

– Господи, – растроганно сказала Света. – Какой ты у меня добрый… – Отстранилась, расширила глаза. – Слушай! А ты, по-моему, похорошел…

Мстиша содрогнулся.

– Упаси боже… – пробормотал он. – Только не сейчас!

* * *

Перед тем как отправиться на кухню и выпить свой утренний кофе, Оборышев долго стоял над супружеским ложем, всматриваясь в безгрешное личико спящей жены.

Измученное. Прекрасное.

Бедные вы, бедные… Совестливые, застенчивые, беззащитные. Вам врут – и вы верите, вас предают – и вы прощаете. Даже имя ваше у вас отобрано: звание порядочных людей принадлежит теперь брюхоногой крутизне, разъезжающей на «Лексусах» и загорающей на Гавайях… Вроде бы всё уже сделано, чтобы извести вас под корень, а теперь ещё и это…

Мстиша повернулся к зеркалу – и стало стыдно до судорог.

Одно утешение: с сегодняшнего числа сия мордень – его хлеб, его рабочий инструмент.

Стиснув зубы, прошёл на кухню. Пока варил кофе, включил маленький плоский телевизор, убрав звук, чтобы не разбудить Светлану. Взглянул на экран – и чуть не обварился полезшей из джезвы пеной: по дорожке подиума, вихляя челюстью, плечами и бёдрами, стремительно шла Акулина Истомина. Отставил джезву, приблизился. Нет, не Акулина… Хотя очень похожа. Гримаса – один в один. И плечи кривые.

Выходит, прав был Олег Аскольдыч: во всём мире творится то же самое.

Ладно. Попьём кофе и пойдём приучать народ к своему рылу…

В прихожей висело ещё одно зеркало. Не удержался – бросил взгляд. Да уж, хорош, нечего сказать.

– Охо-хонюшки… Грехи наши тяжкие…

Выбравшись на проспект, огляделся с затаённым страхом. Однако стесняться было некого: все такие, никто не краше. Оборышев повеселел и, с интересом рассматривая встречные хари, направился к трамвайному кольцу.

Внезапно внимание его привлёк мужчина, прижавшийся спиной к рекламной стойке.

Мужчина был красив и бледен. Смятенный, растерянный, встретившись случайно взглядом с кем-нибудь из прохожих страшилищ, он тут же прятал глаза. Блаженного не трогали. Похоже, обстановку в городе и впрямь удалось стабилизировать – неподалёку маячили двое полицейских, явно следя за тем, чтобы никто не обидел беднягу.

Мстиша крякнул, нахмурился, порылся в карманах и, подойдя, сунул убогому червонец.