Приручитель 2

Вероятно, дело было в исключительном даре, хотя мерзкий голосок внутри утверждал, что он просто действительно постарел и размяк. Вот, например, попался в примитивный капкан, как зеленый юнец!

Мысли Комаровского перешли к возмутительному поступку Алексея. «У мальчишки просто не было никакого права отдавать подобный приказ! Он еще не император! И неужели щенок думал, что сможет обмануть меня таким дешевым спектаклем, еще и используя таких паршивых актеров? Ясное дело, что жандармы в камере действовали по его велению… Ничего, как только меня раскуют, я им покажу.

За мечтами о скором свершении правосудия старик не услышал, как на идеально смазанных петлях распахнулась дверь у него за спиной.

– Доброе утро, Ваше Высокопревосходительство, – насмешливо поздоровался кронпринц Алексей со вздрогнувшей спиной.– Можете не вставать. Понимаю, возраст.

Граф, который и не собирался подниматься, прищурившись посмотрел на чересчур жизнерадостного кронпринца.

– Нам с вами предстоит долгий и интересный разговор, – многозначительно пообещал юноша, заняв место напротив старика.

– Ваше Высокопревосходительство, прошу, примите мои самые искренние извинения, – в тоне кронпринца не слышалось ни капли сожаления. – Произошла чудовищная ошибка.

– Значит, я свободен? – с кривой усмешкой поинтересовался бывший штатгальтер. Кронпринц не торопился отвечать. Он взял стоящий у стены стул, повернул его спинкой к графу и сел, свесив с нее руки и рассматривая графа с каким-то издевательским любопытством.

– Все зависит только от вас, – наконец снова заговорил Алексей. – Вы должны понимать, что ваши слова и действия в Минске не оставили мне иного выхода и вы тут по вине собственной глупости.

– Вашего батюшку вы тоже убили, потому что не было иного выхода? – Комаровский гордо выпрямился и напрягся, ожидая удара, но его не последовало, что немало удивило старика.

– Разумеется! – горячо ответил юноша, проигнорировав изумленный взгляд графа.

– Вы признаетесь в убийстве императора? – Миг ошеломления от столь дерзкого ответа прошел, в голосе штатгальтера прорезалась давно сдерживаемая ярость. Для него Константин был не только сюзереном, но и другом, утрату которого он тяжело переживал

– Только вам, – усмехнулся кронпринц, как бы говоря, что графу все равно никто не поверит.