Таулос. Книга первая. Северный ветер

– Да, отец, – ответил он, не сводя глаз с императора.

Тайрат медленно повернулся и посмотрел на него. Несколько секунд они, молча, глядели друг другу в глаза. Наконец император произнес:

– Я рад видеть тебя. Где ты был так долго?

Хантаго быстрым шагом направился к отцу. Подойдя, он встал перед ним на одно колено и взял за руки.

– Как ты себя чувствуешь, отец? – спросил он. Глаза Хантаго, не скрывая волнения, внимательно смотрели на Тайрата.

– Все хорошо, не волнуйся, – поспешил успокоить сына Тайрат.

– Я слышал, ты чем-то взволнован. Лука сказал, что ты почти не спишь в последнее время, – тихо, почти шепотом, произнес Хантаго.

– Не волнуйся, – Тайрат улыбнулся. – Лука, как всегда, преувеличивает. Не сплю я потому, что становлюсь слишком старым, и каждая оставшаяся минута очень мне дорога.

– Не говори так, отец. Как я могу не волноваться, глядя на тебя? Ты очень устал, я вижу это…

– Довольно, Хантаго, – остановил сына император, – не делай из меня изнеженного старика.

Хантаго поднялся на ноги.

– Ты самый достойный, и я горжусь тобой, отец! – сказал он.

– Спасибо тебе, – Тайрат тоже встал, – однако ты не ответил на вопрос, который я задал тебе.

Хантаго на мгновение задумался:

– Я задержался на земле таров, в поселении Онах, расположенном на берегу реки Та. Как ты знаешь, я отправился туда, чтобы встретиться с Локаи, сыном Оты, князя инаров.

– Да-да, я помню, – поспешил ответить Тайрат, – садись, Хантаго, расскажи мне о вашей встрече. Как поживает мудрый Ота? Я хорошо знал его прежде. Он участвовал в войне с дродами сорок лет назад, когда те вторглись на землю таров. Тогда еще был жив мой отец, а я командовал его армией. Мы с Отой сражались плечом к плечу. Он великий воин, а его народ – сильный и бесстрашный, – Тайрат неожиданно вздохнул, а затем продолжил: – Да, воспоминания о минувших днях не дают покоя.

Несколько минут император задумчиво смотрел в раскрытое окно. На улице было темно, но Тайрат не замечал этого. В его памяти ожили события и образы давно ушедших лет, и сердце императора сжалось от тоски по временам, которых уже не вернуть.

Наконец, вырвавшись из плена воспоминаний, Тайрат вновь обратился к сыну:

– Прости, я отвлекся.