Приручитель 3

Весть о новом императоре шокировала многих и вызвала волну недовольства и опасений среди тех, кто успел поддержать Алексея, но до открытого сопротивление пока не доходило. С каждым днем вероятность бунта уменьшалась, позволяя заняться более насущными проблемами.

– Я вас прерву, князь, время дорого. – Артур извиняюще улыбнулся и показал на часы. – Сколько еще не присягнули?

– Новости из Сибири и Средней Азии традиционно доходят с опозданием. В европейской части, в финском княжестве и на бывших польских территориях таковых не осталось.

 – Дмитрий Голиков выпрямился, будто ожидая взбучки. Несмотря на работу по шестнадцать часов в день, великий князь выглядел гораздо лучше, чем при первой встрече с приручителем. Возвращение на службу и избавление от коварной дочери пошло ему на пользу. Артур не интересовался судьбой Марии, ему было на нее наплевать.

– Хорошо, значит, у нас сейчас три большие проблемы: мой брат, расширяющийся крестьянский мятеж и война с османами. Начнем с самого простого – почему они бунтуют?

– Из-за войны, разбоя и подрывной деятельности поляков с бритами на южных территориях образовалось поселение беженцев.

Губернатор ничего не предпринимал, пока не стало слишком поздно. Сейчас он сидит в своей резиденции и постоянно требует прислать карательные войска.

– Слабак, – кратко припечатал Комаровский. Молчаливый старик предпочитал греть ладони о кружку с чаем, высказываясь, только когда дело доходило до его епархии. – С Якубом мы справились за неделю.

– Не путайте, граф. Якуб был польским агентом, крестьяне бунтуют по совершенно иной причине. – Артур посмотрел на Голикова. – Ваши предложения?

– Наши армии воюют с Османской империей или охраняют границы. На подавление крупного мятежа потребуется много солдат, отправив их, мы рискуем получить удар в спину. Более того, мы находимся в шаге от создания антироссийской коалиции.

– Это я знаю и без вас, князь, – резко отрезал император. – Я спросил о предложениях, а не очевидных вещах.

Германцы здорово разозлились из-за убийства посла, уничтожения шагохода и истребления миротворцев. Британцев обидела смерть сенатора и открытое сотрудничество с Австралией, Оливию единственную из послов крупных держав пригласили на коронацию Артура. Плюс приручитель подозревал, что обиженный Гамильтон подлил масла в огонь. Обложки английских и немецких газет пестрели передовицами о кровавом тиране, узурпировавшем трон у такого хорошего Алексея.