У истоков пирамид

– Так мы хотим идти с товарами или с булавами? – спросил Перен, – предложим горцам торжища или…

Он не договорил, но Раш, Себех и старейшина из Пе-Хеп заговорили одновременно. Гор-Кха молча следил за ними некоторое время – Себех и Раш стоят за силу, Рог из Пе-Хеп говорит, что воевать в горной земле не выйдет. Дав им выговориться, он резко вскинул руку.

– Мы возьмем булавы и копья, но возьмем и то, что любят горцы, и не тяжело нести. Мы дойдем до мест, где горные люди приносили клятву Мепи, и там увидим.

Они выйдут к нам либо для торгов, либо…

– Пусть лучше выйдут для того, чтобы прогнать нас – Себех ухмыльнулся, – да, я тоже думал об этом. Мы оставим наш знак на скалах и отдадим их ка Родителю. Раз они не хотят помнить клятв, принесенных Мепи – значит, другой их вождь должен лишиться своего члена.

– Себех, – сказал Гор-Кха и тоже улыбнулся, – у меня к тебе свое слово.

***

…они стояли перед ней – девочки, совсем юные, две младшие еще нагишом. У старшей уже чуть наметилась грудь.

Кажется, она сама не так давно бегала голой по берегу с сестрами, ловила лягушек, бросала камни в воду и лепила зверюшек из вязкого ила. Потом, однажды, отец посмотрел на неё утром, и приказал впредь прикрываться накидкой.

Девочки смотрели на неё, от боязливого почтения в их глазах Ренехбет чувствовала себя странно. У стоявшей посередине из ссадины на щеке текла кровь, волосы были мокрые и всклокоченые.

– Вы больше не будете её бить. Неважно, что она сделала.

Бить всем вместе одну и топить её я вам запрещаю.

– Да, уари-на, – девочки отвечали вместе, невпопад, не спуская с неё глаз, – прости, уари-на.

Злоба, сквозящая во взглядах, которые они бросали на растрепанную товарку, тут же исчезала, когда они поднимали глаза на Ренехбет. Казалось, на уари-на они не смели злиться даже в мыслях.

Когда девочки отошли, так же, стайкой, Ренехбет вспомнила, как дралась с другой девчонкой, дочерью какого-то охотника из её родного селения.

Отца её только выбрали тогда уари, и это не дало ей особого преимущества в играх и драках. В Нехе же к этому относятся иначе.

Новое чувство, как в тот раз, когда, три дня назад, какая-то женщина коснулась её рукой и попросила помолиться Нехбет за её дочь, которая понесла ребенка. Она протягивала ей красивую глиняную статуэтку. Ренехбет сначала не взяла её, но, увидев лицо женщины, все же приняла дар.

Она уже почти свыклась со своими обязанностями.