У истоков пирамид

Но людей, и правда, почти не было – поодаль две девушки сидели на корточках у воды и что-то полоскали, какой-то мужчина обтесывал жердь, уперев её в камень.

– Рыбаки уже вернулись? – спросила она, не подумав, но тут же поняла неуместность вопроса. Себех хмыкнул.

– Для лова черепах слишком жарко, птицы здесь хорошей не добудешь. А рыбу люди Нехе не едят – не то их руки станут такими же мягкими, как и у детей Ме-Нари.

Ренехбет послышалось, что в словах Себеха, кроме пренебрежения, прозвучало что-то еще.

– Но где же мне тогда взять малахит и охру? – спросила она.

– Не бойся, уари-на, я сам пришлю тебе это к вечеру, у меня еще много.

– Что я тебе должна дать взамен за это?

– Все, что мне нужно, даст твой уари, – Себех улыбнулся и погладил бороду, – здесь жарко, уари-на, небесный огонь сегодня силен. Хочешь, пройдем со мной к роще у черного плеса, я покажу тебе, кто хранит наш род.

Ренехбет напряглась. Можно ли ей идти к чужому хемму? Одной, с мужчиной? И нужно ли? И стоит ли отказывать родичу мужа?

– Идем со мной, уари-на, – сказал Себех, – раз ты – Воссоединившаяся-с-Нехбет, тебе стоит увидеть то, что я покажу.

Мужчина повернулся, и Ренехбет сделала шаг, чтобы стать рядом.

– Нет-нет, по левую руку, – напомнил он, взяв её за запястье и заставив сделать шаг в сторону.

Девушка стала по левую руку от него, гадая, что она должна сказать и сделать далее. В Ме-Нари женщинам не позволялось ходить с мужчинами после замужества. Однако Себех был родичем мужа.

Думая об этом, она шла с мужчиной по берегу, переступая через кости, черепки и кучки навоза. Птица пела в ветвях акации с раздвоенным стволом, тянуло дымом от какой-то хижины, рядом с которой обжигали глиняный сосуд.

– Кто твой хемму, Себех? – осмелилась спросить Ренехбет – я думала ты, как и мой муж, поклоняешься Соколу.

– Я от крови Мепи, Крокодил охранял наш род с тех пор, как Мепи впервые говорил с Родителем на берегу, и он сказал ему, что здесь будет селение. Я шел за Крокодилом, когда учился натягивать лук, и я впервые вкусил плоть Родителя, когда жил свое пятнадцатое лето. Я приносил ему жертву перед тем, как ушел в каменную землю и убил там льва. И когда мы дрались с людьми Че-Ни на лодках, Крокодил хранил меня, а не этот новый бог, о котором говорит Седжи.