У истоков пирамид

Чуть ближе, у воды, громоздкое сооружение из связанных стволов со срезанными ветками уходило в воду – по другую сторону в черный ил погружались жерди. Причал, похожий на тот, что в Ме-Нари, но больше. В Нехе, казалось, все было больше. С берега доносились обычные запахи селения – пахло жареным мясом и ячменем, скотом и нечистотами. Люди подходили к берегу, выкликая слова, которые она не могла разобрать. Стоявший у высоко задранного носа человек со страусиными перьями на голове поднял копье в одной руке, лук в другой, и застыл в этой позе, не произнося ни звука.

Кормчий что-то выкрикнул и ладья начала поворачивать.

– Люди ждут обряда победы, уари, – почтительно сказал её мужчине человек с оберегом в виде скорпиона, – кто пойдет за тобой?

– Ты станешь по левую руку, Себех по правую, – ответил тот, и девушка опять вздрогнула, и от звука его голоса, и от того, как странно он произносил знакомые слова, – знак Сокола понесет за мной Перен.

Потом он повернулся и впервые посмотрел на неё.

– Тебе – идти следом за мной. Смотреть мне в спину, ничего не говорить, пока я не скажу.

Девушка молча посмотрела на него, и, не найдя слов ответа, просто кивнула.

Повернувшись к подошедшему человеку, уари принял у него из рук сложный головной убор из страусиных перьев. Осторожно расправив, надел, и поднял со скамьи булаву – почти как у её отца, а теперь у Каа-Тота. На булаве была видна засохшая кровь – девушка поняла, что её не отмыли намеренно. Мужчина держал булаву вскинутой вверх, пока ладья не ударилась боком о тяжелые стволы.

– Гор-Кха побил людей Ме-Нари! – выкликнул человек с ожерельем из крокодиловых зубов на шее – он проткнул стрелами их тела, разрубил черепа, пролил на землю их ка! Их уари склонился перед ним, сказал ему слово покорности, коснулся его сандалий и отдал свою дочь! Славьте духов земли и неба! Славьте уари Гор-Кха!

Шум голосов, словно голос Вод Гнева, ответил на его слова, скоро она поняла, что большинство людей повторяют всего два слова:

– Гор-Кха! Гор-Кха! Гор-Кха!

«Это был не мой отец» – думала девушка – это был Каа-Тот, у которого не хватило крови сражаться».

Её мужчина сошел на берег с высоко поднятой булавой в правой руке, за ним несли шест с чучелом сокола, и шло четверо воинов с топорами и копьями.