У истоков пирамид

Гор-Кха уже думал, не стоит ли приказать готовиться к дневной трапезе, когда вдруг стоявший рядом воин с прикрытой листьями раной на плече взмахнул здоровой рукой

– Вот они, – воскликнул он, – ладья!

И правда, по Реке со стороны селения плыла ладья, высоко задранный нос пенил воду, за гребцами виднелся крошечный навес.

– Они согласились, – сказал Гор-Кха, – я знал, что они согласятся.

– Согласятся на что? – спросил Себех, – поклясться на своей крови перед нами? Преклонить колено и ударить булавой о землю? Как можно верить тем, кто молится рыбе?

Стоявшие рядом шери промолчали.

– Принесите хеше, – приказал Гор-Кха.

Один из воинов отошел к ладье и вскоре вернулся назад, неся сложное сооружение из плетеной ткани и страусиных перьев, прикрепленных к веревке. Перья плотно прилегали друг к другу, и образовывали сплошной бело-черный ряд.

Гор-Кха принял головной убор, медленно водрузил его на себя, завязал сзади веревку. Стоявшие рядом шери отошли на несколько шагов назад, образовав полукруг. Рядом с Гор-Кха остался только Себех.

– Да сокрушит твоя булава их черепа, – непривычно строго сказал он, подавая короткую деревянную палицу с прикрепленным в навершии полированным базальтовым диском. Вчерашняя кровь так и не была смыта, но уже успела засохнуть, превратившись в грязно-бурые пятна.

Ладья приближалась к берегу. Она несла не более десяти человек, но под крошечнымнавесом, сидел человек со страусиными перьями в волосах, на его коленях тоже угадывалась булава. Рядом сидела девушка, даже отсюда было видно, что она очень молода.

– Девушка? – спросил Себех, – кто? Зачем?

– Дочь их уари, – ответил Гор-Кха, – как еще скрепить наши роды, как не кровью и семенем?

– На что нам их кровь? – спросил Себех, и, фыркнув, добавил, – все их женщины были бы наши, если бы ты решил сжечь Ме-Нари.

– Мы говорим не про женщин, – Гор-Кха пробовал подыскать нужные слова, – после союза с Хети земли по оба берега – кровные Нехе. Их старейшины приходят на торжища к нам, и приносят жертвы у камней Сокола, вместе с тем растут его сила и слава. Пусть Ме-Нари тоже признает его, а вместе с Ме-Нари – все рыбаки из деревушек, что приносят у них жертвы Сому. Значит, больше будет людей на торжищах, больше даров в нашем святилище. Больше земли.