Ковчег для Кареглазки

– Ну же! – пастырь Дионис нетерпеливо приподнял правую ладонь с огромным изумрудом на среднем пальце. – Клянусь Апокалипсисом, не всегда молчание – золото!

– Надо ведь думать, что говоришь…

– Вы с Арго умудрились провалить миссию, – высокий блондин занервничал. – И теперь нас интересует только то, где Ковчег.

Синдик попытался приподняться в постели и вдруг осознал, что не может этого сделать: не только из-за препаратов – он был «зафиксирован».

– Ковчег у парня. Высокий лапоухий выродок.

– Как его найти? – пастырь с уроборосом подошел ближе.

– Он где-то в Межнике. Там стая нечистых, поэтому он не мог уйти ночью.

Старейшина Стикс, плешивый богомол, подался вперед, его голос оказался красивым и высоким – что не могло утаить интонации властности и жесткости.

– Если Ковчег у него, то он может не бояться нечистых. Проклятье! Вы с Арго все испортили!

– Арго погиб! И я здесь привязан, как будто не оперативник Синдиката, а арестант! – возмутился Гермес.

Стикс с Дионисом умолкли, синхронно подняв брови. В вагоне зашипело, и раздался громкий раздраженный голос.

– Трусливый пес, как ты смеешь обсуждать священных приоров, творящих промысел Божий? Как смеешь говорить богомерзкие вещи?! – Гермес с удивлением понял, что это был Буревестник. Так значит, блондин включил радиосвязь…

– Ты показал недостаточное усердие. Эгоизм и чрезмерное себялюбие, – голос за кадром с каждым словом все больше превращался в глас сурового проповедника, готового принести в жертву недостойного послушника.

Агент физически ощутил возмущение всех нервов. Он не доверял этому старейшине, давно отсутствующему в Синдикате, и творящему какие-то свои делишки черт знает где. «Буревестник» – это был его творческий псевдоним, так сказать. Официально он был «святым отцом Захарией».

– В произошедшем виноваты все. Не только наша группа.

– Ты упорствуешь… – в голосе Буревестника просквозило раздражение. – Это гормоны, поверь. Они сводили с ума и более ответственных богобратьев. Я надеялся, что у тебя есть будущее.

– Будущее? Как у Сергея? Или как у Арго?! – Гермес почувствовал сладкий вкус бунтарства и даже пытался приподняться, чтоб показать, насколько он взбешен. – Конечно, проще винить во всем молодость и гормоны. Но и ваша дряхлость – не образец.