Ковчег для Кареглазки

В Синдикате верят, что сигиллы – святые символы – защищают и приносят удачу, хотя оперативникам запрещено наносить такие обереги.

Гермес ввел в грудь очередную дозу Армивира, и лицо наставника порозовело. Его глаза с натугой приоткрылись, он пытался осознать, что происходит. Затем его взгляд опознал синдика.

– Мы потеряли Ковчег, упустили юношу-свидетеля. Мы провалили миссию, – он закашлялся.

– Нас застали врасплох, – Гермес присел на порожний бочонок, он уже надел респиратор.

– Нет. Ковчег – это главное.

Мы обязаны заполучить его… – в безумных глазах Арго проскочило отчаяние, – пока он не пробудил Саморожденного.

– Саморожденный? О чем вы? – удивился Гермес, тем более, что он уже слышал такое раньше – вполуха, словно это секрет. Или великий обман.

– Забудь. Это выдумка. Ересь. Синдикат не допустит такого, – пастырь пришел в себя. – Надо сообщить Коллегии о произошедшем.

Синдик покачал головой.

– Отче, мы потеряли дрон, на связь выйти не получится.

– Ты знаешь, что делать.

 – Арго навел ладонь на оперативника в благословляющем жесте. – Будь честным с Синдикатом, будь верен Суровому Богу.

Гермес кивнул, отодвинув вериги на груди пастыря. Он предвидел это. Тем или иным способом, мастер умрет – но он еще может принести пользу. Богобрат достал сбоку пожарный топор – и изо всех сил вонзил орудие в грудь пожилого азиата. Тот закашлял, захлебываясь кровью. Гермес ударил еще раз, и еще раз – пока священник не затих. Под кожей на животе Арго вспыхнуло яркое красное пятно – включился экстренный датчик.

Гермес забрался под стол, скрутившись калачиком. Осталось дождаться эвакуации. Если он сумеет. Бинты протекли, и с одежды капает кровь. Он потерял много крови. Двигаться не хотелось, и все же минут через пять он попробовал снять одежду, чтоб лучше понять характер ранений. Это не получилось, одежда прилипла, и пытаться отдирать – себе дороже.

Он хотел облегчиться, но не смог это сделать даже по-женски. Тогда, несмотря на отвращение, он помочился прямо под себя, в одежду, так и лежа в позе зародыша.

Синхронно с мочой боль растеклась по всем клеткам организма жгучей лавой, и он почувствовал себя пружиной, сжатой до предела. И когда она разожмется – Гермеса больше не будет.

****

Спустя несколько километров мы пришвартовались на противоположном берегу. Неподалеку громоздился большой дом с малиновой черепицей – настоящая вилла. Цербер выскочил на твердую землю, радостно виляя хвостом.