Подлежит удалению

Виноват буду только я… Я сделаю то, что не осмелился сделать, – напряг скулы, – ты…

– (Устало) Ну да, ну да… Можешь кичиться сколько угодно, правда… одно не забывай, – поднял голову в сторону оппонента. – Такие как ты, долго не живут.

– (Злобно) За то у тебя я смотрю… отращивается третий подбородок… Что, по кайфу теперь жить на цепи в будке? Нравиться… лизать пятки господину?

– Парень, – строго посмотрел в глаза, – палку не перегибай. Я не молодой уже кузнечик, чтобы прыгать с тобой по лугам. Ты меня, никогда не поймёшь.

Ты просто до моего возраста не доживёшь… Когда ломят кости, а из жопы лезет геморрой, знаешь… – вздохнул, – приоритеты жизненные несколько… меняются. Можешь мне не верить, но правда такова – абсолютно всем людям на земле есть что терять. Тот же вонючий телек с баночкой пива и копчёной рулькой… Тёплая постель… Мне много не надо. Оставьте то, что, хотя бы… есть…

– Только не перекладывай на работу свои домашние обязанности… Лучше бы как следует, его потряс, – указал в стекло.

 – Сейчас из-за этого дауна, вся наша граница полыхает. Прямо как моя жопа. Пытаются надавить и… прорвать.

– …Если тебе не терпится, – ткнул пальцем в сторону двери, – за углом есть туалет. Не нужно срач здесь разводить. Тут и без тебя довольно… тошно.

– Может… – глубоко вздохнул, – прекратим уже собачиться, а? Есть дела гораздо важнее, чем ворошить ржавым ножом старые раны. Что толку то? Давай лучше без обид… Лады? – протянул левую руку.

– (Безразлично) Дело твоё, – запрокинул ноги на стол.

 – Ты только скажи.

– Узнаю оммаж, – косо улыбнулся. – Узнаю. Не хватает, разве что записной книжки и тупого полароида. А так да… Очень даже… похож…

– Теперь ты понимаешь, как ты меня бесишь. (Злобно) До сих пор.

– Раз не хочешь мириться, – затянулся, – дело твоё. У каждого свои личные страхи, – смахнул пепел. – Четыре года как прошло, а мы… А что мы? Лично мне – глубоко до лампочки на эти местечковые междоусобицы, а то, что под твоими окнами теперь палят – это не пиздец. Это новая реальность.

Тебе ли не знать.

Тон повествования стал чуточку жёстче. Немного погрубел. Поднапряглись.

– Только не говори, – затянулся, – что ты ему веришь, ладно? Он таких тебе небылиц расскажет, ты охуеешь… Сказочник ещё тот.

– Послушай, щегол, – сел нормально, – я привык думать своей головой, а не чужой. Я сам решу, что правильно, а что нет. Где соврёт, а где скажет правду. Я не буду делать поспешных выводов, пока лично не узнаю всю суть. Хоть убей.