Огненные реки

– Что думает по этому поводу Генштаб? – задал вопрос вождь.

– Товарищ Сталин, – вновь встал Шапошников, – категорически против этой операции. Так как у фронта нет достаточных резервов, и войска находятся на очень неудобных позициях для наступления. Части находятся как бы в вытянутом в сторону противника узком языке. Большая вероятность, что германцы вначале сомнут фланги, а затем зайдут в тыл наступающим войскам и замкнут кольцо вокруг их.

– Товарищ Жуков, ваше мнение по этому вопросу? – И вождь внимательно посмотрел на него.

– Товарищ Сталин, – Жуков встал и четко, как бы выговаривая каждую букву, сказал, – я придерживаюсь того же мнения, что и Вы, и товарищи Шапошников и Василевский. Надо дать отдохнуть войскам после зимне-весеннего наступления и готовиться к летнему немецкому наступлению. А оно обязательно будет, думаю, что не в сторону Москвы, а на юг, на Ростов-на Дону, откуда мы отбросили фашистов и они захотят его вернуть, чтобы выйти на Кавказ, куда они и рвутся.

Вождь слегка нахмурился и сказал:

– Вот что, предложение товарища Тимошенко будем считать делом командования Юго-Западного фронта, так сказать, частная операция, раз они уверены в успехе. А в целом считаем, что переходим к стратегической обороне и к накоплению резервов в районе Воронежа. По данным нашей разведки, именно с захвата этого города гитлеровцы начнут свое летнее наступление на юг.

Двенадцатого мая маршал Тимошенко начал свою Харьковскую наступательную операцию.

Фельдмаршал к 26 мая полностью все наступающие армии Тимошенко, по сути дела, загнал в котел. В окружении оказались двести семьдесят тысяч бойцов Красной Армии, тысяча двести танков, две тысячи орудий разных калибров.

Сталин по этому поводу послал телеграмму Тимошенко следующего содержания: «В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт, благодаря своему легкомыслию, не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел отдать противнику 18–20 дивизий. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, которую пережил фронт и продолжает переживать, то, боюсь, с вами, поступят беспощадно.