Вовка-центровой

– Что-о, – взревел отец, – я вам, блядь, сколько раз говорил не прыгать под дождем, когда гроза идет. Ну, Вовка вернешься из больницы, получишь у меня. А ты, Мишуня, тащи сюда ремень! Сегодня твоя жопа за себя ответит и за Вовку.

– Паша, ты что, людей бы хоть постеснялся, – воскликнула Людмила Николаевна, густо покраснев.

– Да, действительно, Павел Александрович, у вас методы воспитания дедовские какие-то, надо вам их менять, – сообщил доктор.

– Леонид Афанасьевич, я вас, конечно, уважаю, – ответил Павел Александрович, – но другие методы на этих башибузуков не действуют.

Когда Вовка в сопровождении мамы и доктора вышел на улицу, то обомлел. Почему-то, прекрасно уже зная в каком году находится, ожидал увидеть обычную машину скорой помощи, а тут стояло какое-то чудовище, он не мог даже понять, что это за марка. Но тут его нетерпеливо подтолкнули сзади.

– Ну, чего встал, машины, что ли не видел никогда, – сказал ему врач, и Вовка полез по приставной лестнице в фанерный короб.

Внутри было совсем темно, и он на ощупь нашел жесткое сиденье, уселся на него, и только чертыхнулся, когда не обнаружил ремней безопасности.

Врач сел в кабину рядом с водителем, и машина, зарычав, двинулась, в темноту, а на крыльце, освещаемые тусклой лампочкой из открытой двери, темными силуэтами виднелись его родители и брат.

Минут двадцать спустя, поездка закончилась, они остановились у двухэтажного каменного здания, около которого горели два фонаря, болтавшиеся от ветра.

Но все же кто-то внутри, наконец, проснулся, в окне приемного покоя загорелся свет, а двери открылись, и оттуда высунулась усатая физиономия пожилой санитарки.

– Ну чо ты, Демьяныч, колотишь, двери ведь пробьешь, тебе сколько раз говорили, звонок для этого есть, вот счас, дам шваброй по башке, будешь знать, как двери ломать!

– Да ладно ворчать Наталья Петровна, давай открывай, – подошел к дверям Леонид Афанасьевич.

– Ой, да никак вы Леонид Афанасьевич нынче дежурите, я то и не знала, проходите скорее, кого это вы нам привезли? – заюлила санитарка.

Двери распахнулись шире, и приехавшие прошли во внутрь. Приемный покой представлял собой маленькую комнату с кушеткой и письменным столом, на котором стоял старый аппарат Рива-Роччи, склянка со шпателями и термометрами.