Вовка-центровой

– Люда да ты посмотри, парень на глазах взрослеет, себя, наконец, поставил среди ребят, на гитаре играет, да еще и самую девку фасонистую в поселке прибрал. Фомин, одним словом! – и батя горделиво выпятил грудь, – в общем, сейчас ужинаем, а потом нам старший на гитаре сыграет, а мы послушаем, и решим, стоило ли ему гитару дарить, – сказал он свое веское слово.

Ужин, прошел, как будут писать когда-нибудь в газетах, в теплой и дружественной обстановке, и после него Вовке пришлось взять гитару в руки.

– Батя, так что сыграть? – спросил он у отца.

Тот долго не раздумывал.

– Спой сынок про войну, два года, как дома, а все она проклятая мне снится.

– Ладно, бать, тогда начну вот с этой – сказал в ответ сын и своим негромким голосом начал:

– Эх, дороги, пыль, да туман

Холода тревоги да степной бурьян

Сам не знаешь доли своей

может крылья сложишь посреди степей

После первого куплета Павел Александрович закрыл глаза, присоединился и начал подпевать своим низким голосом.

Когда они закончили петь, мама вынула платок из кармана и вытерла заслезившиеся глаза.

Вовка же почти без перерыва начал следующую песню:

Вьется в тесной печурке огонь

На поленьях смола, как слеза

Закончилась эта песня и тут в двери постучали. На приглашение в двери зашли соседи, которых Вовка еще не знал, пожилой усатый одноглазый мужчина с ожоговыми шрамами на лице, и полная темноглазая женщина.

– Слухай, Паша, Люда, вы тут так спиваете, можно и мы с вами посидим, подпоем?

– Конечно, Василий Егорыч, какие разговоры, присаживайтесь за стол, у нас тут свой музыкант появился, не гармонист, конечно, но и на гитаре неплохо играет. Ну, что бы ты хотел спеть, старшина? – спросил отец.

– Что спрашиваешь, понятное дело о танкистах.

И понеслась песня о танкистах, которые задали перца самураям.

Когда вступила в общий хор жена дяди Васи, Татьяна, Вовка играть перестал, он просто сидел и слушал, как ее высокий голос сплетается с баритоном ее мужа.

– Эх, душевно посидели, – и стал прощаться.

Вовка не выдержал и сказал.

– Тетя Таня, вам бы в опере петь с таким голосом.

Та же со своим мягким хохляцким акцентом сказала.

– Эх, хлопчик, какая опера, когда нужно было учиться, мы в деревне работали, очень тяжело, голодно было.