Неизбежность Времени

Мы двое заключённых в этой системной тюрьме, в которую, рано или поздно, попадёт каждый второй. Я не хотел, чтобы эти мысли меня посещали, поэтому я забываю, что такое работа.

– Аркадий ещё не приходил? – эхом пронеслось у меня в голове,

– Что, прости?

– Говорю, Аркадия не было ещё? Домой хочется.

– Честно, я был в недоумении. Кто такой Аркадий? И не желая показаться глупым, я ответил,

– Борис ушёл.

– Нет, он вчера был, – рассмеялась девушка, от чего я почувствовал желание жить, ведь серую рутину прогнал обычный, но яркий женский смех, похожий на каплю гуаши на белом холсте, которая случайно упала с кисточки.

Сам не заметив этого, я сделал шаг вперёд и случайно задел маленькое зеркало на столе, которое впоследствии упало.

– Ой! – всё, что я сказал.

– Ничего страшного, оно всё равно мне не нравилось. Начальник постоянно заказывает зеркала, а нужно бы…

– Табуретки! – продолжил я.

– Да! – сказала девушка, – именно.

– После, мы обменялись именами и уже сидя в книжном магазине, продолжили нашу беседу, сократив свой срок.

Мы сидели уже за приятным круглым столом и пили чай с шоколадом, обсуждая последние новости, которые происходят у нас в городе.

– Только представь, он говорил, что за ним кто-то следит и пытался отрезать нити, за которые, якобы, его кто-то дёргал. Жуть. – Он думал, что он марионетка в чьих-то руках?

– Скорее, что есть кто-то главный, управляющий всеми нами. Но да, твои слова тоже подходят. – Сказала девушка.

Я же задумался, если этот человек так думал, то у него, возможно, были на это какие-то основания: полагать, что существует некий теневой кукловод, который дёргая своими нитями, заставляет нас делать то, что мы делаем, якобы, вольно.

– Эй, проснись, марионетка! – чуть смеясь, сказала девушка, осторожно толкнув меня.

– А, да, да? Прости, задумался немного. Что ты сказала?

– Говорю, пойдём на велосипеде проедем, да и поздновато уже как-то.

Мы остановились на мосту, который соединял две части города.

– Не ваш я больше! – с этими словами он шагнул вперёд и в ту же минуту утонул в глубокой реке. Произошло это всё страшно тихо. Никто не пытался его остановить, или как-то крикнуть ему, чтобы он не делал этого. Для него это было словно обычным делом.