Странный звонок

Когда оставалась незаполненной самая верхняя строка, Глик подняла глаза и спросила:

– Как ваша фамилия?

Парень смалодушничал. Мысль о побеге посетила его сразу, как только стало понятно, что доктор заводит на него медицинскую карточку и теперь так просто ему не отвертеться. Можно было, конечно, попытаться пригрозить жалобой в край, но, честно говоря, он не на шутку испугался за себя. Во-первых, скандаля в этом специфическом заведении, можно мгновенно перейти из разряда тихих психов в разряд буйных помешанных и, вместо добровольного обследования, угодить в психушку на принудительное лечение.

Однако основной причиной было то, что впечатлительный молодой человек уже почти поверил доктору Глик – настолько она была убедительна, – что с ним действительно что-то может быть не так. А вдруг и в самом деле ему необходимо обследоваться? Ведь врачи редко ошибаются. Последнее пугало больше всего, а страх, как известно, хороший стимул к бегству.

– А ну, стой! – заголосила вдруг Глик. – Куда побежал? Сестра-а-а!

Это было последнее, что услышал ее несостоявшийся пациент, поскольку уже летел сломя голову по коридору психоневрологического диспансера, не дожидаясь, пока его скрутят сильные руки медсестры, спеленают в смирительную рубашку, завяжут прочный узел за спиной и уведут в изуверские казематы с мягкими войлочными стенами и намертво прикрученной к полу кроватью.

Наверное, здесь это было не редкое зрелище – мчащийся по коридору псих с дикими, вытаращенными от ужаса глазами и с немым воплем из перекошенного рта.

Из зарешеченного окошка регистратуры беглеца провожали безразличные, немного затуманенные гляделки пожилой медсестры.

Глава 11

Марию Степановну Тщеслаеву, прославленного на весь город общественного деятеля и всеми уважаемого мецената странный звонок из аппарата администрации застал не в самый подходящий для телефонного разговора момент. Однако, несмотря на свою крайнюю занятость, она все же ответила на звонок, не глядя.

– Как-как вы сказали? Из аппарата? – переспросила Тщеслаева у витиевато выражающегося собеседника.

Довольно приятный голос Марии Степановны звучал немного сбивчиво, как будто она, запыхавшись от выполнения спортивных упражнений или какой-то физической работы, пытается наскоро восстановить дыхание. Чем конкретно занималась Тщеслаева в своих апартаментах днями и ночами напролет, никто из ее подчиненных не знал и даже не догадывался, так как она всегда запирала дверь на ключ.