Псыгыпский душитель

В следующее мгновение из-за кустов послышался глухой звук, как будто от удара по боксерской груше, после чего все звуки стихли. Ляпин открыл глаза. Представшая перед его взором жуткая картина потрясла его: девушка в оцепенении так и продолжала стоять на коленях, а из ее разбитого носа струей хлестала кровь, заливая рот и подбородок. Ничего не понимая, она смотрела, как ярко-алые крупные капли падали с ее подбородка на груди. Растекаясь по ним тонкими струйками, кровь текла по животу, бедрам… Зрелище было поистине ужасающим, отчего Ляпин был не в состоянии оторвать от него глаз.

Девушка подняла руки к лицу и ощупала то место, где только что был ее смешной вздернутый носик, а ныне, распухая прямо на глазах, синела какая-то бесформенная слива. Поняв, что нос из дыхательного органа каким-то странным образом превратился в очаг острой боли, девушка не выдержала, и лесную тишину прорезал ее истошный вопль:

– А-а-а… Мой нос… Боже, что с ним…

– Господи, что же я наделал? – едва слышно прошелестел побелевшими от страха, трясущимися губами Ляпин.

К девушке отовсюду поспешили другие «дети природы», среди которых было несколько крепких парней с внушительной мускулатурой. Все наперебой принялись то расспрашивать ее о том, что здесь стряслось и что с ее носом, то просто выражать свои эмоции.

– «Огняша, ты вся в крови…» – «Огняш, ты можешь дышать?» – «На, возьми подорожник, он останавливает кровотечение…» – «Огняшечка, поверни-ка голову… Ой, мамочки, я сейчас шлепнусь в обморок…» – «Боже, кто способен на такое чудовищное зверство?» – «Да, не повезло Няше.

– Кто-то в меня… чем-то бросил… – сбивчиво стала объяснять Огняша плаксивым голосом, поглатывая отдельные слова, гундося и захлебываясь от душивших ее слез. – Вон оттуда… из тех кустов… Боже, что теперь… с моим носом… Кто теперь меня такую… полюбит… А-а-а-а… – голос девушки сорвался на визг, а затем вновь послышались ее горестные рыдания.

Трое крепко сбитых молодчиков ринулись к указанным кустам.

– Здесь никого нет, – выкрикнул один из них.

Да, Ляпина уже и след простыл. Он без оглядки несся по лесу в обратном направлении. Страх быть пойманным и сиюминутно подвергнутым физическому наказанию за нанесение хоть и не предумышленных, но все же тяжких телесных повреждений придавал ему немыслимое ускорение.