Социум. Антология социальной фантастики

Мы шли по следу, пока не стемнело, затем, завернувшись в шкуры, улеглись спать и, едва рассвело, двинулись дальше. В полдень, когда солнце нависло над головами, мы нашли отца.

Рашид не плакал: отец учил нас, что мужчины плакать не должны. А я не мог сдержать слез и ревел, пока мы ножами копали в земле могилу. В нее мы опустили то, что осталось от отца.

– Это сделали сыновья Пахадыра, – сказал, поднявшись с земли, Рашид. – Мы убьем сыновей Пахадыра.

Я промолчал. Кровная месть, о которой часто говорил отец, не вызывала во мне ничего, кроме неприязни.

Я любил отца, и сейчас мне было скверно, очень скверно оттого, что его больше нет. Но убивать неведомых сыновей давно уже мертвого Пахадыра мне и в голову не пришло, тем более что было неизвестно наверняка, виновны они или нет.

Тем же вечером мама слегла, мы с братом по очереди кормили ее с ложки и пытались отпаивать травяными настойками. Мама пролежала, почти не вставая, с месяц. Поднялась она, лишь когда вновь появился старик.

На этот раз он вошел в дом уверенно, по-хозяйски уселся за стол, развязал тряпичный узел и начал выкладывать из него на столешницу невиданные нами вещи.

– Хлеб, – бормотал себе под нос старик. – Яйца. Сметана. Мед. Угощайся, Олежка, это тебе я принес. Кушай, кушай, а потом нам с твоей мамой надо будет поговорить.

– Говорить будем все вместе, – ступила через кухонный порог мама. – Дети уже взрослые, мне таить от них нечего. И запомни: внуков у тебя двое. Двое, а не один.

Меня передернуло. Мама исхудала за эти дни, истончала, волосы, обычно убранные в косу, были нечесаны и разметаны по плечам, большие серые глаза запали, а на лбу появились морщины.

Это словно была не мама, а незнакомая и недобрая старуха.

– Что ж, все вместе так все вместе, – согласился старик. – Значит, так: поймали наши парни в лесу одного нехристя. Он перед тем, как отправиться к своему Аллаху, сказал, что ты овдовела.

– Вы убили его? – чужим, злым голосом спросил Рашид.

– Кого, нехристя? – переспросил старик.

 – А что с ним еще делать, с иродом басурманским? Знаешь, волчонок, что ваши с нами творят? Если…

– Отец! – выкрикнула вдруг мама.

Старик осекся.

– Прости, – сник он и обернулся ко мне. – Значит, так. Тебе, внучок, мама что к чему растолковывала?

Я помотал головой, хотя и не был уверен, о чем старик говорит.

– Ну, так, значит, расскажу я. Православные жили на этой земле испокон. Работали на ней, хребты гнули. Но потом нехристи и развязали войну.