Лики любви

Так католики напутствуют молодых во время таинства бракосочетания, потому что такая любовь «всё переносит и никогда не перестаёт».

Этот сюжет заставляет вспомнить о другой Марии, жившей столетием раньше. Она прославилась тем, что оправилась вслед за мужем-декабристом Сергеем Волконским на Нерчинские рудники. Та история всем известна как классический пример женской преданности и верности. И кое в чём похожа на нашу: муж в застенках, жена самоотверженно старается ему помочь, не думая о себе.

И маленький сын, которого Волконская оставила перед отъездом на попечение родни, тоже умер. Разница только в деталях.

Когда сын декабриста Михаил читал поэту Некрасову воспоминания отца, написанные по-французски, тот так расчувствовался, что «по нескольку раз вскакивал со словами: „Довольно, не могу“, бежал к камину, садился к нему и, схватясь руками за голову, плакал как ребёнок». Это из воспоминаний Михаила. Как слушал бы поэт воспоминания Гойченко, написанные во времена, о которых многие мечтали? Вот ведь и Некрасов печалился: «Жаль только – жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе».

Но многим всё-таки пришлось пожить в наш суровый век яростной борьбы за всеобщее счастье.

Возможно, мучения аристократа, вызвавшие поэтические слёзы, казались в тот сентиментальный век нестерпимыми, но, по крайней мере, декабристов никто не бил. (Впрочем, в том и нужды не было: как честные люди, они ничего не скрывали, в том числе и друг о друге).

В итоге Некрасов написал поэму «Русские женщины» – о жёнах декабристов, поехавших в Сибирь. Софья, сестра княгини Волконской, творением осталась недовольна: «Рассказ, который он вкладывает в уста моей сестры, был бы вполне уместен в устах какой-нибудь мужички». Однако многим из просвещённой публики всё понравилось.

Мария отправилась к мужу в кибитке, за которой следовала ещё одна – с гостинцами для его товарищей. При этом единомышленницей мужа она не была: «…Не его арест меня огорчает, не наказание, которое нас ожидает, но то, что он дал себя увлечь, и кому же? Низким из людей, презираемым его beau-p?re <тестем>, его братьями и его женой…»

В 1827 году заключённых перевели в новый Читинский острог.

Мария Николаевна снимала комнату в доме дьякона, где «появилось место для письменного стола, пяльцев и рояля». Читала, музицировала, дважды в неделю свидание с мужем.