Третья рукопись Иоанна

ОСТРОВ СВЯТОЙ ЕЛЕНЫ

Ноябрь 1816 года, остров Святой Елены, Лонгвуд – резиденция находящегося в ссылке бывшего французского императора Наполеона.

Сегодняшний день император пребывал в приподнятом настроении.

Накануне вечером его в очередной раз посетила Бэтси Балкомб, прелестное юное создание, не на шутку сумевшее разбередить сердце старого ловеласа. В доме её отца и проживал Наполеон первый год своего заключения на острове. И теперь, возвращаясь в свой одноэтажный домик, спрятанный за каменным забором на продуваемом всеми ветрами, заросшем низким кустарником скалистом утёсе, император радостно улыбался, вспоминая большие, широко открытые глаза Бэтси и кокетливо оттопыренную, по-детски розовую нижнюю губку.

Празднично одетый в ярко-зелёный костюм, Наполеон на всём скаку, как в молодые годы, резко осадил перед крыльцом вороного жеребца, и старый слуга помог ему слезть. Вслед за ним спешился его секретарь – граф Эммануэль Огюст де Лас-Каз, безропотно последовавший в ссылку вместе с императором.

– За вами не угнаться, сир. Вы явно пребываете в отличной форме со вчерашнего вечера.

– Да, любезный друг, я и сам внезапно ощутил необычный прилив сил после общения с Бэтси, – сказал Наполеон, направляясь в гостиную. – Эта молоденькая плутовка сумела заставить меня почувствовать себя молодым мужчиной.

– Ах, сир умоляю вас, будьте осторожны с юными красавицами! Берегите своё сердце от излишних нагрузок. – Быстро перебирая ногами, спешил за императором его преданный помощник.

После обеда Наполеон уединился на два часа в своём кабинете, намереваясь поработать с документами. Затем он вызвал к себе графа Лас-Каза, и, усадив его в кресло перед маленьким столиком, заваленным какими-то документами, император внезапно спросил его:

– Скажите, граф, могли бы вы исполнить ещё одну мою просьбу, помимо той, что связана с передачей писем в Париж?

– Разумеется, сир.

– Волей Провидения в мои руки попал очень важный документ, который мне передал в 1796 году мой адъютант Мюирон.

– Мюирон? Тот, что погиб, прикрывая вас своим телом на Аркольском мосту?

– Он самый. За день до своей гибели Мюирон принёс мне рукопись и просил беречь её как зеницу ока.