Начало звёздного пути

Рядом с волками стоял Николка Лазарев в его старом наряде, который провалялся десяток лет на антресолях, и сейчас так напоминал его давнего друга, что у Вершинина побежали по спине мурашки.

«Неужели Катенька права? И может ли быть этот Николка сыном Шеховского? Но как это могло случиться?»

– Ай, ерунда это всё, просто игра теней, отблеск факела, вообще показалось, и всё, – сказал он сам себе и пошел в дом. За его спиной дюжие егеря легко подняли волков на палках и понесли в клетки, где тем придется сидеть до натаски борзых.

Ночью он внезапно проснулся. Рядом с ним тихо спала Фекла. Ей было жарко в натопленной спальне, она откинула одеяло со своей стороны кровати, ее красивая грудь белела в лунном свете, проникающем под прозрачное покрывало балдахина.

Как только он пошевелился, Фекла также открыла глаза.

– Ты что не спишь, Илья? – тихо спросила она. – Может, тебе квасу принести? Или хочешь чего другого, – и ее рука скользнула к нему в низ живота и осторожно погладила член.

– Нет, Феклуша, – ответил Вершинин, – просто не спится, мысли разные в голову лезут. Вот все думаю, показалось мне или нет, вроде Николка на Шеховского сильно смахивает в молодости. Как ты смотришь на это, ведь князя не один раз видела?

– Не знаю, Илюша, я ведь его в молодости не видывала, тебе лучше знать, но сходство некоторое имеется. А к чему ты спрашиваешь?

– Да, понимаешь, мне ведь даже сегодня показалось, что Андрей собственной личностью здесь стоит, до того похож парень.

– Может, это сын его внебрачный, – несмело предположила Фекла, – мало ли, на охоту он к тебе приезжал в те годы часто. Вот и сладил дело.

– Хм, а может быть и так, – заключил Вершинин, – завтра бабку его разговорю, может, старая карга и вспомнит чего.

Но сразу уснуть ему не удалось, он все крутился в постели, тогда Фекла вздохнула и опустила голову к нему на живот.

Утром, когда он проснулся, Феклы уже в постели не было. Он вздохнул и повернулся на другой бок. Серый мрачный рассвет настраивал на продолжение сна. Но какое-то беспокойство не оставляло его. Илья Игнатьевич тяжело вздохнул и встал. Накинул шлафрок и как есть прошествовал в нужник.