Под покровом тайны

Я убирала в портфель порванный фартук, а Сережка, оторванный воротник рубашки. Инга Николаевна во время урока периодически кидала взгляды на расцарапанную Сережкину рожу, но так, ничего и не сказала.

Дома я первым делом убежала к папе в мастерскую. Он, как обычно, сидел на табурете в своем кожаном фартуке, перед надетым на лапу сапогом. Рот у него был полон деревянных гвоздиков, которые он заколачивал в подошву, как из пулемета.

, -Папа! – закричала я. – Меня сегодня назвали жидовкой! Скажи, ведь я не жидовка, правда? И ты тоже не жид?

Папино лицо, стало серьезным.

С минуту, крепко прижав к себе, он гладил меня по голове, потом вздохнул и начал говорить.

– Леночка, это не совсем так, но в тебе течет и моя кровь. Да я еврей, так по-настоящему называется моя национальность. Слово жид придумали те, кто по каким-то причинам не любит нас. Я предполагал, конечно, что когда-нибудь ты услышишь эти слова, но надеялся, что это случится, как можно позже.

Да, ты наполовину еврейка и наполовину русская. Так получилось. Тебе в жизни придется еще не раз услышать слова пренебрежения. Но ты всегда повторяй про себя; «говорите, что хотите, я сама все про себя знаю и уверена, что мои предки одни из самых древних и умных народов Земли».

– Я шмыгнула носом и спросила:

– А ты не врешь, действительно мы самые умные и древние, может, ты сказал это, чтобы я не плакала?

Папа засмеялся.

– Как народ в целом, так и есть. Ну, а как отдельные люди, бывает по всякому. Есть умные, есть не очень. Есть плохие, есть хорошие. Вот твой папка, к примеру, работает сапожником и вполне доволен своим занятием. Мой двоюродный брат играет в симфоническом оркестре, моя тетка – портниха. Но обувь они все заказывают у меня.

– Все понятно! – воскликнула я. – Ты самый нужный мастер, – ведь без обуви никто не сможет ходить по улице.

Ты, дочка, не поняла, – терпеливо начал объяснять папа.

– А тогда меня не будут больше обзывать жидовкой? – вернулась я к тому, с чего начала.

Папино лицо вновь нахмурилось.

– Леночка, надо привыкать к тому, что всегда может найтись человек, который попрекнет тебя твоим происхождением. Не нужно ссориться, ругаться, надо быть выше этого.