Под покровом тайны

Единственное, что мешало полностью ощутить это состояние, была дедова болтовня. Он уже успел просветить меня, что бабка Аглая, слегка приболела, поэтому сама не поехала меня встречать. Но пироги испечены, поэтому, по приезду домой нас ожидает роскошная трапеза, а деда ждет еще шкалик Московской.

Понемногу лес стал редеть, а вместе с ним уходил туман. Начались поля колхоза «Путь Ильича», который тридцать лет был старинной деревушкой Серебряное.

Это название, со слов местных жителей было дано чуть не тысячу лет назад, когда на перешейке между двумя озерами остановилась рать какого-то князя и он под утро, выйдя из шатра поглядев на раскинувшееся озеро, сказал:

– Ищь, прямо, как серебром налито блестит.

С тех давних пор с легкой руки князя озеро стало Серебряным, а с ним и деревня.

Легкий ветерок сдул туман и сейчас мы ехали по все больше сужающей полосе земли между двумя озерами, Грязным и Серебряным, по которой в два ряда домов протянулась деревня.

Сама деревня еще во всю спала. На наше появление отозвались лишь несколько собак, да и то, лаяли они без всякого энтузиазма.

Прабабушкин дом стоял в дальнем конце деревни, немного на отшибе, поэтому мы проехали до дома деда Евсея, больше напоминавшего развалину, где он распряг лошадь и, сняв с нее хомут и сбрую, завел в бревенчатый сарай без крыши.

– С утра в конюшню отведу, – объяснил он мне и, схватив с телеги рюкзак, пошел вместе со мной к бабушке.

В ее большом высоком доме горел тусклый огонек в одном окне.

Когда мы подошли к калитке, залаял Шарик, Но его лай почти сразу перешел в радостное повизгивание.

– Ну, старая, получай свою правнучку в полном здравии! – громко сказал Евсей, – и вообще, что-то так жрать хочется, что переночевать негде.

– Все неймется тебе пьяница, добрые люди спят ночью, а не водку хлещут, – проворчала бабушка и обняла меня.

– Здравствуй внучка! Наконец тебя дождалась, – сказала она и тут же оттолкнула и начала пристально разглядывать.

– А это еще, что за дела? – вслух удивилась она, – ну-ка быстро, идем в дом.

– Эй, а меня ты, что не приглашаешь? – встревожился дед.

– Да идем уж, старый ты пень, – сказала бабушка и прошла в коридор.

Там на старом комоде стояла горящая керосиновая лампа. В ее свете мы прошли на кухню.