Фармацевт 3

Вот и молодцы! – вступила в разговор Валентина Григорьевна. – Нечего дома сидеть. Гуляйте, пока молодые.

Так что субботним вечером мы с Лидой направились в сторону совхозного клуба. Молодежь, встречающаяся по пути, кидала завистливые взгляды в мою сторону. Это было понятно, слегка поношенный джинсовый костюм с лейблом Монтана был в середине семидесятых пределом мечтаний сотен тысяч парней и девушек, а здесь в сельской глубинке вообще редкостью.

Валентина Григорьевна, увидев меня в этом костюме, наморщила нос.

– Мама, ты вообще ничего не понимаешь, совсем от жизни отстала. Это же американские джинсы! Саша, а мне ты такие можешь достать?

Глава 4

Мысленно я улыбнулся. Естественно, я не собирался объяснять девушке, что она ошибается, и джинсы никакого отношения к Штатам не имеют.

Вслух же пришлось признаться, что достать такие штаны для неё, не получится.

– Лида, ну подумай сама, – я пожал плечами. – Я здесь живу без году неделя, никого не знаю, и меня никто не знает.

– Ты, действительно, считаешь меня замечательной? – на полном серьезе тут же спросила Лида.

Вот, как бы отреагировала на мои слова другая девушка. Она могла бы смущенно покраснеть, или недоверчиво улыбнуться.

А Лиде нужно было убедиться, что эти слова не просто комплимент.

– Конечно, – убежденно повторил я.

На лице Валентины Григорьевны, делавшей вид, что не прислушивается к нашему разговору, появилось удовлетворенное выражение.

Я давно заметил, что она совсем не против моих ухаживаний за дочерью.

Ну, а что? Валентина Григорьевна женщина в самом соку, и могла бы вполне найти себе нового спутника жизни. Ёё сын давно покинул отчий дом, а если его покинет дочь вместе с зятем, то можно уже вплотную заняться поиском нового мужа.

В общем, под завистливые взгляды молодых парней мы продвигались в сторону клуба.

Когда я с девушкой уселся в кресла в зрительном зале и свет начал понемногу гаснуть, странное чувство охватило меня.

В этой жизни, так уж получилось, я не влюблялся. Видимо давали себя знать прожитые десятки лет. Как там, у Александра Сергеевича:

Но в возраст поздний и холодный,

На повороте наших лет

Печален страсти мертвый след

И, в общем, так и было.