Портной

Там, в большой деревянной клетке, яростно ворочалось что-то мохнатое и почти круглое, отчего она едва не подпрыгивала, угрожая вот-вот развалиться на части.

Все «наездники», которых Кицум видел раньше, сидели на шее или плечах. Но где они у шарообразной, вертящейся, точно юла, твари? Что, если их вообще нет?

Предположив, что голова должна быть самой высокой точкой, он торопливо полез наверх. Это стало ошибкой – его едва не размазало по потолку. Глухо рычащий под ним меховой ком кувыркался и дергался, не собираясь сдаваться ни сутулой девушке, ни головоногому духу.

Да что за тупая и бешеная зверюга?!

В ушах зазвенело, к присоскам на щупальцах приклеилась шерсть, а в уме будто тикал метроном, отбивая последние секунды «духовной жизни». Всё прыгало перед глазами, словно он оседлал взбесившийся мяч. Черно-белые пятна окраски размывали звериный силуэт до полной неразличимости частей тела. Ощущение верха и низа исчезло, и Кицум полз по шерсти, ориентируясь лишь на раздраженное фырканье. Он искренне надеялся, что его издавала именно пасть, но до конца не был в этом уверен.

К счастью, щупальца нашли не хвост, а аккуратные круглые ушки. Под ними, наконец, обнаружилась морда со злыми бусинками глаз. Черные пятна вокруг них напоминали очки, а скорее, даже маску разбойника.

Панда! Большая злющая панда! Ну, и как объезжать? И как выжать из нее ману?

– Быстрее! Сконцентрируйся на ее ауре, – подсказала Камея, переживая за обоих. – Пощупай зверя как бы изнутри, пробейся через его защитное поле!

Где щупать? Сконцентрироваться? В таком-то бедламе?

Кицума мотало, точно ковбоя на диком быке.

На миг действительно мелькнуло ощущение некого энергетического барьера, который, видимо, и надо было как-то пробить. И в этот момент бесноватая тварь с силой ударилась головой о клетку. Наездник неудачно оказался между ними, и его тело повторило рисунок решетки, точно блин в вафельнице.

В голове будто взорвали гранату – вспышка боли, отозвавшейся во всем его существе. Несколько щупалец безвольно обмякли, а оставшиеся уже не могли удержать наверху тело. Из последних сил они вцепились в медвежьи уши, но понемногу разжимались, ослабляя хватку. Кицум отчетливо понимал, что вот-вот отвалится и упадет в пыль, где его мгновенно затопчут. Он с нехорошим свистом дышал и едва шевелился, точно медуза, выброшенная морем на горячий песок.