Портной

А разговор предстоит серьезный. Разумнее забыть про нее и расслабиться.

Легкий перестук каблучков затихал в коридоре, а в чудом уцелевшей голове неприятно змеились скользкие тяжелые мысли. Удивительно, что судья оставил ее на месте. Должно быть, только потому, что не изобрели заменитель мозгов. Впрочем, многие прекрасно обходятся и без них, судя по их поведению.

Вот какой умник решил, что вправе распоряжаться чужим телом? Он его рожал, кормил, баюкал, прятал от солнца и непогоды? Можно забрать деньги, одежду, дом, работу – всё, чем дали попользоваться.

Теперь же, видимо, забирать больше нечего. Или есть? Наша Машенька подозрительно любезна для практикантки. Кто знает, что роится в ее прелестной женской головке. Да и в женской ли? Может, рассчитывает на потенциальные дивиденды?

В искреннее сострадание и доброту Кицум давно не верил. За нее наверняка придется платить, а скорее всего, переплачивать. Интересно, если бы его поймали на слове? Вдруг Маша согласилась бы выйти замуж?

Кицум тяжело вздохнул, понимая, что прячет страх и неуверенность под слоем отборнейшей чуши.

– Добрый день! Для нас большая честь лично встретиться с вами! – энергично поздоровались с ним два странных субъекта, внезапно возникших в поле зрения.

От неожиданности Кицум даже вздрогнул.

Хороший пошив, дорогая ткань костюмов. Суровые мужественные лица, срисованные со старых культовых актеров. Клинт Иствуд и Кларк Гейбл, ни дать, ни взять. Жаль, никто из них не патентовал свою внешность. И вот результат – ее беззастенчиво юзают ушлые киборги. Хотя выражение их глаз мало подходило к заимствованной брутальности настоящего мачо.

– Надеюсь, что добрый… – процедил сквозь зубы Кицум, не в силах справиться с неприязнью к синтетикам.

Судья знал, куда бить, лишив самого дорогого, что у него было. Дорогого, потому что машина никогда не сможет родить. Массовое производство органических запчастей лишь осквернит тайну осознанности. А это единственное, что Кицум считал действительно ценным.

– Простите, мы прекрасно знаем, что вы недолюбливаете киборгизацию… – осторожно начал Клинт Иствуд, прочитав гримасу отвращения на его лице.