Сотник. Не по чину

Даже дозоры ставили так, словно не городненцев стерегутся, а больше озабочены, как бы сидящие в доме не сбежали. Сами же, видать, никак промеж себя договориться не могли, что делать дальше. Десятник же похитителей пытался о чем-то с княгиней договорится, но, похоже, ничего не вышло. Так и дождались прихода Мишкиной сотни.

«М-да, хочешь не хочешь, но матушкины слова вспомнишь: «Возле князей – возле смерти». А впрочем, сэр, когда по-другому было-то? Ни президенты, ни императоры в этом смысле от князей не отличаются.

Армию в таких делах использовать нельзя, нужны «спецы», а «спецов»-то как раз ЗДЕСЬ еще и нет. Вот и оказываются солдатики в роли «одноразового инструмента» в политических игрищах. Нет, недаром военные политиков не любят, ох, недаром!

Историю, конечно, этот мужик рассказал занимательную, но не сходится у него кое-что, никак не сходится. Например, он уверенно заявлял, что ладья их подберет, а на деле-то вышло, что люди покойного боярина Васюты слиняли, послав все эти хитрые заходы политиков в самые разнообразные места.

Что, пожалуй, на их месте любой военный сделал бы. Наймутся к другому князю, профессионалы без работы не останутся, а потом действительно как-нибудь свои семьи из Полоцка вызволят…

Не о том думаете, сэр. Надо других пленных допрашивать и сравнивать показания, что-то тут нечисто».

Допрос пора было заканчивать и звать Матвея – повязка на руке пленного набрякла кровью, дело могло кончится плохо, однако Мишка решил задать еще пару вопросов.

– Спроси, как зовут? – прошептал он на ухо Дмитрию.

– Никодим, – ответил пленный.

«Показалось, или была заминка? Мужик, по всему видать, бывалый, но имя-то всегда спрашивают вначале, а мы – только сейчас, неожиданно».

– А прозвание?

– Нету. Просто Никодим.

«Вот опять: такое ощущение, что прозвище у него есть, но он не хочет его называть. Какой ему вред от прозвища? Или знаменит чем-то, а перед нами простым дружинником выставляется? Да один хрен, мы полоцких знаменитостей не знаем, но тем меньше причин ему верить.

Ладно, последний вопрос, тут ему врать вроде бы смысла нет».

– А с чего вы нас за ляхов приняли?

– Так Дунька, дура… Ей поп рассказывал, что есть такой лях, у которого Лис на знамени. Ну, и у вас лисы на щитах… углядела, глазастая, в щелочку и нас с панталыку сбила.

Услышав последние слова ответа, Мишка чуть не вздрогнул – пленник сказал не с «панталыку», а, на греческий манер, «панталексу».