Сотник. Кузнечик

И забудешь, зачем туда хотел, – мальчонка снова увлёкся вылизыванием каши из ложки, слегка расслабился и осмелел. – Потому так и прозвали.

– Ничё себе, – вставил командир разведчиков, – это ж сколько надо было идти, поди, с самой Горки, небось?

Макар одобрительно посмотрел на Якова.

– Цельную неделю и шли, – Тимка отвлёкся от ложки, наблюдая, как тётка подкладывает в его миску каши. – Мы ж в селища не заходили, деда сказал – нельзя нам туда. Вот по лесу и шли, ну разве когда рыбаки на лодке подвозили.

– А из слободы чего ушли-то? Нешто голодно было? – продолжала гнуть свою линию Верка.

– Не-е, голодно у нас никогда не было. А чего ушли, не знаю. Деда в острог ездил, а потом стражники приходили. А ночью мы с дедом и ушли.

– А родители что, дома остались? – поинтересовался Макар.

Тимка неожиданно сник.

– Нету родителей. Мамка, как я ещё маленький был, умерла, а папка с боярином Журавлём ушёл и не вернулся больше, – мальчик так жалобно глянул на Верку, что у той сердце защемило и она чуть ли не впервые не нашлась, что сказать.

– Ты того, кашу-то доедай, – подвинула она к Тимке его миску. – Сейчас ещё мясо поспеет. А «папка» это кто?

Мальчишка без аппетита ковырнул ложкой в каше.

– Папка – это отец. Ну, говорят у нас так. А так… Одни мы с дедом были.

Недовольно скрипнув, хлопнула входная дверь. Все обернулись. Первым вошёл Федька и, повесив плащ на вбитый в стену колышек, устремился к миске с остывающей кашей. Второй, скорей всего, был подмастерьем в кузнице – крепкий, с широкими ладонями, перепачканный сажей.

Макар кивнул вошедшим и снова обратился к Тимофею.

– А отец у тебя тоже мастеровой?

Тимофей с сомнением посмотрел на заботливо подложенный Веркой кусок мяса. Вообще-то он уже и кашей наелся, но истекающий соком ломоть заставил его проглотить слюну.

– Папка старший над мастерами был, – Тимка выудил откуда-то из-за голенища узкий нож и взялся за еду. – Меня тоже учил.

Макар весело, почти смеясь, посмотрел на Яшку, отчего тот густо покраснел. Ну да, и пленника взяли, и следы прочитали, и к болоту сходили, и даже сумки втихаря перетрясли, а обыскать самого Кузнечика не удосужились. Елисей, перехватив взгляд командира, только пожал плечами: так видно ж было, что не опасен, вот и не потрошили.