Фармацевт

Пусть относит мое выздоровление на счет своего профессионализма.

Мама, зная о выписке, пришла меня встречать. Что было совсем нетрудно. Наш дом находился на другой стороне улицы, где располагалась больница, и закрывался от неё зданием станции переливания крови.

Обойдя здание станции, мы вышли на узкую грунтовку, ведущую к двум деревянным двухэтажным домам, расположенным на краю лесного массива.

В дальнем доме на втором этаже располагалась наша квартира.

Когда мы подошли к входу в подъезд, из него вывалил пьяный в хлам Валерка Лебедев, парень примерно моей комплекции, но на год старше.

– О, какие люди! Шибза, ты чо, уже поправился? – воскликнул он, размахивая гитарой, держа её за гриф.

– Ой, здрасти, тетя Валя! – поздоровался он с мамой.

– Здравствуй, Валера, – печально вздохнула та, – Ты, почему не в училище?

– Тёть Валь, ты чего? – натурально удивился Валерка, – у меня же практика сейчас, на заводе.

– Да, вижу я, как ты практикуешься, – сердито ответила мама. – Опять на гитаре весь вечер тренькать будешь?

– Ага, буду, – согласился Лебедев, – мне сегодня слова одной песенки подогнали.

Он уселся на пенек, стоявший у дверей, тронул гитарные струны. И запел прокуренным тенорком.

«Самой нежной любви наступает конец.

Бесконечной тоски обрывается пряжа».

– А у парня неплохо, получается, – подумал я. Но тут мама дернула меня за рукав.

– Не стой столбом, пошли домой. Еще наслушаешься этих песен. Лучше бы уроки учил, больше бы толку было.

Когда мы подошли к двери в квартиру, Валерка сменил пластинку.

– «Затихает музыка в саду и девчонка видно всем чужая.

Все подруги с парнями идут, только лишь её не провожают». – разносился его голос по окрестностям. А когда я выглянул из окна кухни, напротив Лебедева на скамейке уже пристроились две сестры, Машка и Ирка Феклистовы из первой квартиры. Их присутствие явно приободрило музыканта, и он продолжил свой концерт.

– Ну, что ты к окну прилип? – раздраженно заметила мама. – Переодевайся в домашнее, мой руки, и будем обедать.

Оторвавшись от уличного представления, я прошел в свою комнату и сразу встретился с глазами брата, смотревшего на меня с фотографии на комоде. Не знаю отчего, но я почувствовал себя неловко, как будто в чем-то виноват перед ним.

Вовка Гребнев был старше меня на четыре года и в отличие от младшего брата был весьма здоровым и крепким парнем, к тому же боксером.