Отрок. Внук сотника: Внук сотника. Бешеный лис. Покоренная сила

– Минька, ты в дом пойдешь или сразу поедешь?

«Ага, мадам, боитесь в одиночку к подружке возвращаться, еще возьмет да превратит под горячую руку в крысу или жабу. Хе-хе, вот они – темные суеверия; атеистическая пропаганда, ау, где ты, родимая? Но вы, мадам, однако, еще та штучка: если меня – так пороть, а как сама нашкодила, так за Миньку прятаться?»

– Пойду, вещи забрать надо, поблагодарить, попрощаться.

– А не боишься? – сама Беляна, не скрываясь, трусила.

– Меня как раз в день именин до беспамятства выпороли, чего мне теперь бояться?

– Прямо в именины? – удивилась старостиха.

– Ага!

– За что ж тебя так?

– Как за что? Для вразумления!

– Да будет тебе, за что все-таки?

– А вот, как сейчас, за слабого вступился. Дураком был, дураком и остался, тогда выпороли, сейчас даже и не знаю, что Нинея придумает?

– Так, может, не пойдешь? – Беляна оглянулась на дом Нинеи, словно оттуда могли выстрелить.

– Сразу сгоряча не убила, теперь уже не убьет, а больше я ничего и не боюсь, – бодро заявил Мишка, демонстрируя уверенность, которой вовсе не испытывал.

– Как ты ее остановил-то?

– Самому бы знать!

– Ну что, пойдем? – Беляна снова оглянулась на жилье ведуньи. – Или подождем, пока остынет?

Тут неожиданно подал голос отец Михаил:

– Не ходи, вертеп дьявольский… душу погубишь…

– Я, отче, в этом вертепе дней двадцать, и – ничего, даже тебе вот помочь сумел.

– Господь помог, но не испытывай терпения Его… Ведьма зла сейчас…

Беляна влезла в разговор голосом сварливой тещи:

– Опомнился, Аника-воин, предупреждала я тебя!

– Гордыня обуяла… думал, справлюсь.

Отец Михаил зашелся в долгом кашле, на губах выступила кровь. «Господи, неужели туберкулез? ЗДЕСЬ это – приговор».

– Беляна Веденеевна, – Мишка кивнул на священника. – Он хоть ел сегодня?

– Постился перед подвигом, хотел чистым в бой вступить…

– У тебя с собой есть что-нибудь? Нинеиного он не возьмет.

– Есть, пойдем, я дам.

Нинея, задумавшись, сидела за столом, все такая же властная и надменная, но сквозь величие уже начали проступать привычные черты деревенской старухи.

– Красава, смотри какая у нас бабушка красивая стала, – обратился Мишка к Красаве, – ты ее, наверно, такой и не видела никогда.

– Видела, видела! Только она скоро опять старой станет.