Воин ПрАви

К полудню им удалось добраться до той самой речушки, к которой уже вышел Дмитрий.

– А вот и речка Тулка, – потирая руки, произнес ВорОта. – Крепитесь, молодцы, мы уже рядом. Готовьте карманы под драгоценности.

Через пару часов они вышли к валуну.

– Смотри! – вдруг крикнул худой и присел. – Там, на камне, сундук! Золотой! Ты смотри, как на солнце играет!

– Стой! – остановил его ВорОта, доставая пистолет. – Это ловушка. Кто-то нас опередил. И этот кто-то, здесь.

Худой снял с плеча охотничье ружье. Немой вынул обрез.

– Ну и где ты? – крикнул ВорОта так громко, что долгое эхо полетело по окрестностям.

– Бросай оружие, скажу.

– Ишь, ты, бросай. Мы бросим, а ты нас шмякнешь одного за другим, – заговорил Пискля. – Не пойдет.

Сухой выстрел потряс тишину. В ответ на него просвистела стрела и немой, с вытаращенными, налившимися кровью глазами, пытался вынуть ее из горла, судорожно хватая руками. Он упал сначала на колени, а затем завалился на спину.

Вторая стрела пробила грудь худому, войдя по самое оперение.

ВорОта стал стрелять вокруг, пытаясь понять, откуда говорил дядя. Хладнокровие стало ему изменять. Когда кончились патроны, он с силой швырнул пистолет о валун.

– Ты нисколько не изменился, племянничек.

ВорОта оглянулся на голос и увидел Валуя в полном рыцарском одеянии.

– Твои доспехи тебя ждут. Сразись как воин. И пусть Вышний рассудит нас на этой тропе мести. Только учти, я стою на Стезе ПрАви.

ВорОта не возражал. Он горел гневом и ненавистью, кровь закипала в жилах.

– Я готов выпустить тебе кишки наружу, дядя. Наконец-то мне представилась такая возможность.

Два тяжелых меча скрестились в воздухе, все в округе заполнилось звоном и скрежетом. Один из них должен умереть.

Трижды Валуй прижимал ВорОту к камню и трижды тот уворачивался от последнего удара.

Навык к ратному делу не растерялся за сотни лет, а вот сила в руках была далеко не та. Все чаще они стали промахиваться, отчего удары становились, непредсказуемы и оказывались губительными, если бы не отменная реакция обоих.

Валуй, вдруг, запнулся, но чудом избежал отсечения головы. Глаза племянника сверкали адским огнем. Ненависть добавляла ему силы.

Дмитрий не сумел убрать плечо, как это получалось раньше, и более того, подставил голову.