Тиамат

 – Воспоминания кажутся ценными, но сколько из них уже благополучно забыл? Как видишь, в этом нет катастрофы. Ты как старуха над сундуком с ненужным тряпьем.

– Ты не поймешь, если у тебя всего этого нет, – возразил я. Да что он знает о живых? Ведь это есть «мы» – память, привычки, характер… И сумма всего себя очень ценит. Никто не захочет из нее ничего вычитать.

– А если чуть вычесть, в какой момент «я» станет «не я»? – не унимался скелет. – Когда кучу уже нельзя назвать «кучей»? Десять, пять или три?

Я лишь устало вздохнул.

– Ты прячешься лишь от себя! – едко добавила нежить.

– Хорошо, пусть каждый миг существует новое «я», раз ум и тело меняются, – признал, наконец, я. – Память, настроение, клетки – всё за что ни возьмись. Но в этой сборке изменчивого постоянна осознанность. Это же факт!

– Постоянна? А как же обморок, глубокий сон без сновидений, тупица? Там никакой осознанности вроде бы нет, – уличили меня, щелкнув костяшками.

– Чтобы утверждать отсутствие, надо в нем быть! – возразил я. – Осознать неосознанность некому, пауз в ней нет.

– Отлично. Так эта «осознанность» у всех разная или же нет? – хихикнул скелет.

– Нет, – неохотно подтвердил я, увидев подвох. – Она пуста от качеств ума.

– А если так, можно ли ее потерять? – мой оппонент вопросительно посмотрел на притихшую мышь. Та с трепетом внимала ему. Жрать, небось, хочет. Продалась за корм.

Можно ли потерять? Вот этот непростой вопрос всегда ставил в тупик. Чтобы потерять, надо быть, а если ты есть, тогда что терял?

– Вот то-то и оно… Когда мозг умрет, ум исчезнет, – продолжал зудеть скелет. – Он ведь его продукт. Но точно такая же осознанность есть в ком-то другом. Это как свет, бьющий через щели сарая. Источник один, но каждая, как чей-то персональный мирок. Если глаз слепнет, то еще миллиарды видят прекрасно. Осознанность не моя, не твоя и не чья-то еще.

– И как мне всё это поможет? – равнодушно пожал я плечами. – Вот прямо сейчас?

– Глупо бояться расставания с тем, что потерять невозможно. В песчаных замках постоянен только песок. Рано или поздно их неминуемо размоет волной. Это надо принять, здесь нет катастрофы.

– Да-да… И тогда все проблемы исчезнут. Рассосутся сами собой! – раздраженно передразнил я, копируя его интонации.