Тиамат

Впрочем, Нима сказала бы, что это не оправдает ни действия, ни бездействия, ибо «пустота не пуста». Это не дырка, а отсутствие самобытия объектов процесса.

Под самобытием она понимала независимость, необусловленность чем-либо еще. Инертный к миру объект не мог бы взаимодействовать с ним, восприниматься, вступать в реакции. А если он видимый, то уже не инертен.

Концепция выглядела глубоко, но пытка водой и раскаленные иглы наполнят возвышенную пустоту низким и крайне болезненным содержимым. Истина то, что реально сейчас, а что будет потом, можно уже не увидеть.

Звук шагов в коридоре мгновенно избавил от мук рефлексии. Кости упали на пол, вернув естественное для них положение. Громко лязгнул замок, петли проржавевшей двери предупреждающе скрипнули.

Первым в камеру ввалился палач в заляпанном кровью фартуке. Акульи глазки заплыли жиром, бровь и щеку рассекал глубокий уродливый шрам, а в спутанной бороде красовались остатки обеда.

От толстяка невыносимо воняло. Должно быть, не мылся целую вечность, но стоявшего за ним Лавра такой аромат не смущал. Бинтов не пожалели, и повязка на голове напоминала чалму. Лицо под ней уродовала расслабленная улыбка идиота. Видимо, поэтому несчастного сопровождал врач.

Его обязанности возложили на Файнца – остроносого старикашку с холодными и липкими ладонями. Потели они, вероятно, от страха. Говорят, предыдущего лекаря повесили за непростительную ошибку в рецепте.

Хорошо, что Лавр пришел сам, но настораживал взгляд – расфокусированный и неприятно пустой. По подбородку текла слюна, хотя щеки горели здоровым румянцем. Примерно так же выглядел наш Вольдемар. Местный дурачок собирал подаяние перед воротами храма.

– Ну что, сынок, доигрался? – сочувственно спросил Файнц, кивнув на Лавра.

– Он навсегда такой? – неуверенно произнес я, пытаясь изобразить муки раскаяния.

– Да кто ж его знает… – пожал врач плечами. – Мозг, как черный ящик. И в этой непроглядной тьме свои черти и демоны. Мы для них корм.

– Ну, у него-то они как поживают?

– Надеюсь, поправится. Кажется, не узнает он тебя…

Файнц щелкнул пальцами перед носом Лавруши, но тот равнодушно смотрел сквозь него.

– Так прогноз благоприятный? – с искренней тревогой спросил я.

– Предпочитаю не гадать.