Тиамат

Значит, всё было не зря!

– Чего тянешь? Ты не в Бездне только потому, что я привела тебе темных. Ждешь других предложений? Зря! Кому вы нужны? – с жалостью посмотрела она, вновь садясь ко мне в щупальца.

– Тебе, например. Или кому-то еще. Ставки-то есть.

– А завтра? Это твой потолок. Продавать надо на горке. Не в том положении, чтоб торговаться, балбес.

– Протянул день, протяну и неделю! – упрямо заявил я. – А там как пойдет.

– Глупыш, твой долг не перекроет сотня темных. Кстати, его я тоже купила. Да и за что так держаться? Твоего парнишку завтра повесит барон.

– Тогда зачем тебе наш дохляк? – усмехнулся я, упиваясь досадой, которую Сири скрыть не могла.

– Дорогой, ты же понимаешь, как я с гадёнышом буду играть? – спросила она, нежно куснув мое ухо. – Его и психушка не вылечит, уж лучше отдай…

Вот это я как раз хорошо представлял. Кцум, видимо, нужен ей позарез. Санг-Чунь не мог продать долю без моего одобрения. А я не хотел продавать.

– Дай день подумать, – примирительно предложил я, надеясь выиграть время.

– Договорились, милый. Жду ответ после смены, – кивнула Сири.

Напоследок она ущипнула так, что я охнул. Стерва умела причинять адскую боль.

4

Кцум

Сырость была абсолютной, пропитав солому, одежду и даже скелет в ржавых цепях, оставленный в камере для устрашения. В покрытом плесенью черепе зияло отверстие величиной с кулак. Фаланги пальцев раздроблены, ребра сломаны, одна глазница тускло блестит залитым свинцом – смерть этого человека виделась страшной.

Барон славился кровожадностью, но меня, как ни странно, не били. Мало того, кормили как принца – еда была горячей и вкусной. Стряпня, несомненно, домашняя. Ее легко узнать по особому аромату специй, которые из-под полы продавали заезжие груммели. Власть поесть любила и, как правило, закрывала на контрабанду глаза. Бабуле много прощалось, но вот простит ли она?

Раз кормит, значит, с ее сынком не так плохо. Будь по-другому, мои глаза уже клевали бы птицы. Теперь только ждать.

На псарне зловеще завыли, напоминая, что тюрьма лишь отсрочка, а не возмездие. Из-под двери дуло, и огонь свечи плясал на сквозняке, распугивая неясные тени на стенах. Мое будущее выглядело таким же эфемерным и зыбким. Как много причин и поводов сдохнуть. Как мало их для того, чтобы жить…

Я зябко поежился. Холод вчера долго не давал уснуть, но ночь прошла на удивление мирно. Снилось что-то легкое, доброе и безмятежное. В этом сновидении не было зла.